Печать безумных. Безымянные - Екатерина Ивановна Гичко

Но если мы упустим проклятое дитя и не вернём Арван-Ё, стоит быть готовыми самим не разжать зубы, — шаман резко подался вперёд и прошипел: — Ваш Господин поведал, как вы умрёте, если дитя приведёт свою силу, м-м-м?

Хо-ёта-си и второй шаман вопрошающе посмотрели на жреца, но тот промолчал. Только свёл брови и крепче сжал зубы.

— Ты знал, Ёта, — вражеский шаман допустил обидную вольность, — что многих из мужчин Хоётора погубит жена мертвеца? Не хочешь забояться женщины?

— Умолкни! — сквозь зубы процедил Хо-ёта-си.

— Хватит, — жрец тяжело посмотрел на обоих, но от гостя быстро отвёл взгляд.

Внутри коробило, что он, великий И-тро-х, вынужден терпеть чужую наглость. Но…

Жрец дёрнул плечом, поймав понимающий, насмешливый взгляд чёрных глаз. Захотелось сплюнуть и сдёрнуть с плеча шкуру, чтобы открыть обережные татуировки. Про Ли-риан-си ходили страшные даже для Хоётора слухи. И мало кто сомневался, что они правдивы.

— Мы исполним волю Господ, — И-тро-х склонил седую голову. — Можете так и передать.

Молодой жрец молча протянул ему ладонь. И-тро-х сунул руку в складки шкуры и, вытащив её, приложил к чужой руке восьмигранную печать. Мелькнула короткая серебристая искра, и И-тро-х под жадным взглядом Хо-ёта-си спрятал печать под одеждой.

— Что ж, мы не будем больше злоупотреблять гостеприимством своих врагов, — молодой жрец поднялся, но выпрямился не до конца. Он застыл в почтительном ожидании, пока его спутник не встал рядом.

Для И-тро-х такое почтение было чуждо: жрец всегда выше шамана. Но он тоже поднялся, будто оказывая уважение посыльным от жреческого круга.

— Пусть Духи проведут вас коротким путём, — пожелал он. — О-со̀н-х, Ли-риан-си, да не сойдёмся мы в бою. А если и сойдёмся, то только в достойном.

Хо-ёта-си тоже встал и распрямил широкие плечи.

— Риан-си, не могу пожелать светлого пути, — искривил губы в усмешке оборотень.

Тот вскинул на него весёлый взгляд.

— Боишься назвать меня полным именем? Ну же, давай. Твоя удача из-за этого не исчезнет. Слышал, — змеиные губы ядовито изогнулись, — прошлым днём удача тебя уже покинула у салейской границы. Женщина, серьёзно?

Во всём внешнем облике Хо-ёта-си отразилось такое бешенство, что И-тро-х поспешил схватить его за локоть.

— Не забывай, кем ты был в прошлом, — презрительно бросил шаман гостю.

Тот лишь приподнял брови.

— Главное, — голос его понизился, — я помню, кем был ты в моём прошлом.

И в полном молчании направился к выходу. Часть тьмы словно потянулась за ним, скапливаясь за плечами и спиной плащом. Ли-риан-си и его спутник вышли, и в Доме действительно посветлело. Тьма перестала быть такой плотной, а сияние огоньков разлилось чуть дальше.

— Держи норов в себе! — И-тро-х яростно посмотрел на своего главного шамана. — Продолжишь грызться с Риан-си, и никто не доверит тебе печать, когда Господа пожелают избрать для неё нового хозяина.

— Я не преклонюсь перед носящим имя женщины, — зарычал Хо-ёта-си, багровея от злости.

— Поклоны оставь при себе, как и норов! — жрец, уже не сдерживаясь, рявкнул.

— Ты слишком явно его боишься, — шаман презрительно сузил глаза.

Жрец развернулся к нему и уставился в лицо полыхающим взором.

— Ты знал, что Господа уже предлагали ему печать?

Кровь отхлынула от лица шамана, и он недоверчиво уставился на И-тро-х.

— А он посмел отказаться, — продолжил шипеть жрец, — и всё же до сих пор ходит у Них в милости.

А-ара и старшая жена-мать не успели скрыться в шатре, когда из Дома Духов вышли гости. Прятаться у них перед глазами было бы уже оскорблением, и женщины застыли, почтительно склонив головы. Они ждали, что мужчины пройдут мимо и не обратят на них внимания, но один из гостей неожиданно замер напротив А-ара.

Женщина сперва смотрела в землю, потом не выдержала и вскинула взор. И едва удержала вскрик. Сутулый мужчина, полностью укутанный в чёрный плащ, глядел глазами-безднами на её живот и улыбался.

Кивнув чему-то, он продолжил путь.

— Сплюнь! Сплюнь! — шёпотом затребовала жена-мать. — А то никак порчу навёл своими гляделками!

Последние полверсты до дома Лирка почти бежала, позабыв про усталость.

На заставу отряд вернулся часа четыре назад. Виларий отправился с отчётом к начальнику, а остальных отпустил отдыхать. В отличие от большинства служивых Лирка жила не на самой заставе, а в деревеньке за её стенами. Обычно до дома она добиралась вместе с господином Онтом, который жил там же. Сегодня они встретились с горшечником, который как раз возвращался с заставы, и доехали до поселения на его телеге.

Сердце радостно сжалось, когда показалась чёрная крыша небольшого белёного домика.

— Эй, Лирк! — женщину окликнула соседка, старая сварливая волчица. — Твои опять чевой-то творили. Думала, пожару устроят.

Лирка кивнула, показывая, что поняла, и отворила калитку в маленький садик.

«Сама в прошлом году пожгла скошенное сено на всём лугу!» — подселенец привычно ворчал. В сварливости он ничуть не уступал соседке. Может, потому она и донимала их меньше других.

Пройдя в сени, Лирка тут же услышала топот. Вторая дверь с грохотом распахнулась, и сын с разбега уткнулся в её солнечное сплетение, крепко обхватывая руками.

«Паразит», — тон подселенца зазвучал непривычно ласково.

На пороге появился высокий и широкий Эдар. Друг добродушно улыбался и приглаживал торчащие чёрные вихры.

— Мы тебя позже ждали.

— Подбросили, — коротко объяснилась Лирка, запуская пальцы в белоснежные кудри сына.

Тот вскинул лицо и поглядел на неё строго и очень серьёзно. Чёрные глаза на бледном, как у самой Лирки, лице смотрелись немного пугающе, но мать в этих блестящих глазах видела тёмные бусины, сверкающие на мордочке любопытного детёныша. Улыбка сама появилась на губах, по стянутой шрамом половине лица побежали иголочки. Медведица внутри радостно заворочалась, и Лирка, склонившись, шумно обнюхала ребёнка.

— Мама! — сын без особого энтузиазма попытался её отпихнуть — дядя Эдар же видит! — и, скривившись, сдался на милость более сильного.

— Как у вас тут было? — Лирка позволила детёнышу вырваться, но продолжила с жадностью следить за ним.

— Да как обычно, — Эдар насмешливо посмотрел на затравленно зыркнувшего на него мальчика. — Ханён сперва куксился, что тебя нет, потом мы пошли играть с другими ребятишками.

— Ели? — Лирка закрыла за собой дверь на засов.

— Ага. Кашу доели. И ещё к госпоже Ѐхи заходили, она пирогов нам дала. Забор я ей, кстати, поправил.

— Бабушка опять ворчала, что тебе нужен муж, — сын посмотрел на мать строго и осуждающе, будто был полностью на стороне бабушки Ехи. — Дяде Эдару опять попало за то, что он плохой брат.

— Ну да, отвратный, — из-за спины Лирки высунулась башка подселенца, насмешливо скалившего зубы.

В сенях резко стало тесно.

— О, требуха явилась, — фыркнул