Хук справа - Светлана Файзрахманова

Наевшись, довольные, они втроём ввалились в свой кабинет, сразу захотелось спать — встали все рано утром. Лёва навалился на локти на своём столе, и уже через минуту раздалось мерное сопение.

— Ну, хоть не храпит, — посмеялся Сергей.

— А тебя что, в сон не клонит? — удивился Олег Сергеевич, зевая.

— Я жаворонок, мне легко рано вставать, правда, и спать рано ложусь. Как приезжаю с работы, сразу на кровать валюсь, — сознался Верещагин.

Отдохнув полчаса в отделе, прихватив фоторобот, Серёга поехал на встречу с Шустовыми и с нотариусом.

Следователь стал пробивать данные по полученной информации от Василия Семёновича.

Лёву решили пока не будить — пусть часик вздремнёт, добрее будет. Через час отзвонился Сергей: и Шустовы, и нотариус узнали в фотороботе риелтора второй пары. Данные на него уже были у следователя. Нотариус расписал всё подробно: и как зовут парня, и в каком агентстве он работает. Следователь позвонил в агентство недвижимости «Этажи», уточнил, работает ли у них Семёнов Матвей Валерьевич. Выяснил, что буквально вчера он уволился и получил расчёт.

— И где его искать? Вряд ли он дома их ждёт. Но на всякий случай вызвал группу быстрого реагирования и отправил их на адрес подозреваемого. А заодно объявил план «Перехват» по данным, зарегистрированной на него машины.

— Сергеич, я тут заглянул к жене Веселкова, к Любе. Так вот, он заходил к ней день назад, оставил ей документы на дом, а сам укатил к двоюродному брату в Орлов. В общем, адрес брата я записал. Надо или местным коллегам позвонить, чтобы проверили, или кому-то из нас в командировку ехать.

Глава 2 Прощение

Варваре надоело гостить у свекрови, и она решила проведать тётю Валю. Тётка обрадовалась гостье, но, когда узнала, по какому поводу Варенька приехала в родной город, перекрестилась и велела племяннице сходить в церковь и поставить свечку отцу за упокой.

Племянница согласилась — хуже уж точно не будет, подумала она, — и прошла по узкой тропинке между старыми липами. Остановилась, чтобы рассмотреть церковь получше.

Церковь была небольшая, словно игрушечная, с белёными стенами, на которых местами проступали следы времени: где-то штукатурка облупилась, где-то виднелись тёмные пятна от дождей. Купол, некогда яркий, теперь потемнел, но всё равно выделялся на фоне голубого неба. На колокольне висел старый колокол, и казалось, что он вот-вот зазвучит, стоит только подуть ветру.

Варя подошла ближе. Дверь была выцветшей, но крепкой, а над ней под стеклом висела икона — лики святых смотрели строго, но как-то по-доброму. Она зашла внутрь. Там доносился терпкий запах ладана и воска, а в тишине слышался только скрип половиц и чей-то тихий шёпот. Отец Досифей выслушал страждущую и предложил ей прийти на исповедь.

— А перед этим — пост и покаянные каноны, — наставлял отец Досифей, и его голос был спокоен, как речная вода.

Варвара согласилась. Взяв у тётки, нашедшей утешение в Боге на склоне лет, старый молитвенник, она решила пройти этот путь до конца. Три дня постной еды и без сна, три дня, когда гул в голове от мыслей и молитв почти вытеснил реальность. Когда она вошла в полумрак церкви, ей казалось, что она идет по дну глубокого омута.

Её исповедь началась с шёпота — о том, как отец ломал её жизнь и жизнь матери, как ненависть стала её воздухом, её броней, её профессией. Постепенно шёпот перерос в сбивчивую речь, слова цеплялись друг за друга, торопясь вырваться наружу. Слёзы текли беззвучно, она их даже не замечала — это просто выходила наружу многолетняя боль.

— За что? — вырвалось у нее. — За что мне это?

Она замолчала, обессилев. Священник долго не отвечал, давая тишине сделать свою работу.

— Грехи твои, вольные и невольные, отпускаю, — наконец произнес он тихо. — А обиду отпустить можешь только ты сама. Не ради него — он свой суд уже встретил. Ради себя. Попробуй увидеть в нём не исчадие ада, а слабого, заблудшего человека. Подумай, какая невыносимая боль должна жить в душе, чтобы выплескивать её на самых близких.

Слова священника не принесли мгновенного облегчения. Но они были как маленький ключ, вставленный в заржавевший замок. Возвращаясь к тётке, Варвара не чувствовала лёгкости, но ощущала пустоту на том месте, где раньше клокотала ненависть. Это было странно и непривычно, как жить без руки или ноги. Боль не ушла, но она перестала быть острой, режущей.

Дома она долго смотрела в окно на темнеющий город. Ненависть ушла, и под ней оказалась бездна одиночества. Она вдруг отчаянно захотела услышать родной голос. Набрав номер матери, Варвара смогла выдохнуть только одно:

— Мамочка… я тебя очень люблю.

На том конце провода повисла тревожная тишина. — Варя? Что случилось? У тебя голос… Ты плачешь? С квартирой что-то?

Ирина Викторовна всегда чувствовала дочь за сотни километров. Варвара попыталась её успокоить, но сбивчивые заверения, что всё в порядке, лишь усилили материнскую тревогу. Не поверив, она тут же набрала Валентине.

— Ирина, дыши, — твёрдо сказала пожилая женщина, выслушав сноху. — С ней всё хорошо. Даже лучше, чем было. Кажется, наша Варя наконец-то отпускает своих демонов.

Через полчаса снова запела Бейонсе. Муж. — Варь, привет. Твоя мама подняла на уши всех. Что у вас там стряслось? Она твердит про какую-то беду с квартирой. Говорит, риелтора нашего ограбили. Это правда?

Варвара прикрыла глаза. Вот оно. Внешний мир со своими проблемами, который никуда не делся.

— Правда, — тихо ответила она. — Деньги пропали.

— Чёрт. Все?

— Все.

Он помолчал, переваривая. — Ладно. Ты сама как? Цела? Не угрожал никто?

— Нет. Со мной всё в порядке.

— Главное, жива. А деньги… чёрт с ними. Как пришло, так и ушло. Мы тебя ждём. Возвращайся скорее, жена. Мы очень скучаем.

Его спокойная, деловитая забота подействовала лучше любых исповедей. На следующий день Варвара вернулась в свой город, в дом свекрови, которая встретила её молчаливым, всё понимающим объятием.

— Оксана Владимировна, я завтра утром домой, — предупредила она вечером. Но её планам не суждено было сбыться.

Утром позвонил дежурный. Голос в трубке был напряженно-торжественным: — Варвара Андреевна, Брагин вышел из комы.

Мир качнулся и снова встал на свои привычные, жёсткие рельсы.

Костя подтвердил следователю: на него напал его бывший однокурсник, Матвей Семёнов. Всё началось с того, что Виктор Веселков попросил Костю о помощи.

— Матвей вляпался, — рассказывал Витя. — Занял у местных денег, а теперь не может вернуть. Они специально так всё подстроили, чтобы он остался должен.

По словам Вити, бандиты начали угрожать Матвею, требуя оформить