Хук справа - Светлана Файзрахманова

— Хватит! — прикрикнула сестра. — Знаю я всё, что ты натворил. Своими руками чуть жену не убил, изверг.

— Умираю я, Валя, плохо мне и тошнит с кровью, больно очень, потому и пью горькую.

— Так в больницу иди, а не лопай, окаянный.

Валентина понимала Ирину, жалела её и не осуждала за развод. Иногда она звонила бывшей снохе, чтобы рассказать о семейных новостях, но их общение не выходило за рамки вежливой заботы. После смерти мужа Валентина осталась одна и всё чаще проводила время в больнице, чем в пустом доме, где когда-то царила жизнь.

Погода в ноябре стояла холодная, сильный ветер поторапливал скорбящих. Проведя весь православный ритуал, родственники поехали в столовую на поминки, организованные тёткой. Отец, как и обещал дочери, ничего ей не оставил, о чём и огласил нотариус в своём кабинете, куда была приглашена вся родня умершего. Квартиру он завещал сестре, однако тётка удивила всех.

— Василий Семёнович, — обратилась она к нотариусу, — а могу я отказаться от наследства в пользу дочери умершего?

— Конечно, — согласился нотариус, — только надо составить заявление.

— Так чего откладывать, давай составляй. И ещё, старая я уже и одинокая, и кроме Вареньки, никаких родственников у меня не осталось, так что вот ещё хочу завещание заверить, чтобы и моя квартира после моей смерти Вареньке досталась, а она бы меня похоронила.

— Иринушка, проследи уж, пожалуйста, чтобы всё как надо было сделано, — обратилась старушка к снохе.

Ирина Викторовна молча кивнула в знак согласия, похоже, для неё услышанное не было новостью.

Варя сидела, не понимая, что происходит. Опомнившись, новоиспечённая наследница начала отказываться.

— Пойми, тётя Валя, не нужна мне эта квартира, слишком много плохих воспоминаний о ней у меня осталось. И потом, вам бы самой не мешало переехать в область, всё-таки медучреждения в областном городе лучше оснащены, чем ваша районная больница, подумайте ещё.

— Нет, дорогая, привыкла я жить у себя в доме, да и соседи все меня знают, если что, присмотрят. Каждая дорожка и каждый дом мне знаком, а уж сколько на роду написано, дольше этого не задержусь, — пошла в отказ тётка. — А что квартиру ты не любишь, так это зря, ты ведь не на квартиру обижена, а на человека, который горе тебе принёс. Папаша твой, конечно, бешеный был. Жить ты в квартире этой всё равно не будешь, так что продавай. И считай, что её я тебе оставила, а не отец твой, непутёвый, если тебе так легче будет.

Через полгода Варе опять пришлось возвращаться в родной город, вступать в наследство. Решила прилететь на самолёте и не затягивать с юридическими процедурами. Сначала Варвара хотела оставить квартиру Борьке, брату мужа, который уже вырос и стал военным, красивым, здоровенным, прямо как в песне. Но, заехав к свекрови в гости, выяснила, что тот уехал по распределению далеко на восток нашей необъятной родины. Служить Борису довелось на берегах Японского моря.

— Надо же, — удивилась Варя, — даже Максиму не позвонил и ничего не сказал.

— Да он только вчера улетел, на день разминулись, — заверила свекровь, — а Максиму хотел позвонить и рассказать, как устроится. Так что ещё не поздно, скоро Макс всё сам узнает.

Пришлось Варваре срочно искать риелтора и заниматься продажей квартиры.

Костя Брагин, молодой юркий риелтор, показался нашей прокурорше профессионалом, и они ударив по рукам, заверили доверенность на продажу недвижимости. Договорившись о цене с Костей, Варя с чувством выполненного долга отправилась домой.

* * *

Не успела Варвара выйти на работу, как ей передали новое дело.

Рано утром у дверей прокурорского кабинета ждал следователь Пушкинского РОВД.

— Доброе утро, Варвара Михайловна. Как съездили, разобрались с наследством? — поинтересовался Вердман.

— И всё-то вы знаете, Андрей Алексеевич. Нет, только риелтора наняла, — ответила Варя. Разговаривать с малознакомым человеком о смерти отца и наследстве не хотелось.

— Давайте по делу, что с доказательствами? — спросила прокурор у следователя, просматривая документы по делу. — Проблем с ними не будет в суде?

— Доказательства железные, — заверил следователь. — Не сомневайтесь, Варвара Михайловна.

Он знал, как относится Варвара Михайловна к домашнему насилию: почти всегда виновные получали максимальный срок по предъявленной статье. И даже прошения родственников преступников и попытки задобрить жёсткого прокурора пресекались на корню. Более того, слухи о том, что за взятку злая прокурорша может запросто привлечь по закону к ответственности, были правдивы.

— Что там, рассказывай, — Варвара Михайловна предложила следователю присесть.

— Там муж убил жену и спрятал труп в подполье, — ввёл в курс дела следователь.

— Убитая в частном доме жила? — уточнила Варвара.

— На окраине Пушкина, — рассказывал следователь. — Мужчина тридцати восьми лет, работает в автосервисе, по свидетельству соседей жену бил неоднократно, она часто ходила с синяками. Убитая подавала ранее в МФЦ заявление на развод, причину указала — частые побои от мужа, но сразу пару не развели, а передали дело в суд, так как в семье несовершеннолетние дети. Одному пять, а второму восемь лет. Муж напился, разозлился, избил жену и запер в подполье, чтобы не сбежала. Детей предварительно отвёл к своей матери, чтобы они не видели, как он мать бьёт. Они и сейчас у бабушки находятся.

— Значит, действовал умышленно, не на эмоциях, — отметила для себя прокурор.

— В общем, она там, в подполье, и умерла. Крики с улицы слышали соседи, вызвали полицию, но наши ребята в подпол не заглянули и её сразу не нашли, а он наврал, что она сбежала. Может, если бы сразу медицинскую помощь оказали, и женщина выжила, то дети бы сиротами не остались. А так, поздно нашли её, уже мёртвую. Мужа задержали, он чистосердечно признался во всём, когда протрезвел. За голову схватился оттого, что наворотил. Так что, можете смело начинать уголовное судопроизводство.

— Ясно, ну раз умышленное, пятнадцати лет смело можно заявить. Спасибо за разъяснения, Андрей Алексеевич, буду готовить документы в суд. Жаль, что отменили смертную казнь.

— До свидания, Варвара Михайловна, — попрощался следователь и вышел, плотно закрыв за собой дверь.

* * *

В суде Варвара закончила свою речь так:

— Я считаю, что убийство произошло не в состоянии аффекта, а было спланировано заранее на основании хладнокровного и взвешенного решения подсудимого. У меня всё.

— Заслушав последнее слово подсудимого, суд удаляется в совещательную комнату для постановления приговора, — объявила судья.

Варвара решила подышать свежим воздухом, вышла в коридор и подошла к открытому окну.

— Что же ты делаешь, за что пятнадцать лет? Дети и так без матери остались, зачем ещё и отца их