Хук справа - Светлана Файзрахманова

class="p1">В их доме поселилась тишина — не гнетущая, а умиротворяющая, наполненная доверием и лаской. Но истинное счастье Варя находила в другом. Она больше не боялась переступить порог своего дома. Этот страх, долгое время отравлявший ее жизнь, наконец отступил, оставив место для надежды и тепла. Жизнь продолжалась.

* * *

— Доченька, ты сможешь вырваться с работы на пару часиков пораньше? Сонечке все таки семь лет исполняется, девочки приедут, — голос матери в телефоне звучал умоляюще.

— Ладно, буду в пять, — Варя не успела положить трубку, как её оглушила «Бейонсе». Незнакомый номер. Отвечать не хотелось, но вдруг что-то важное?

— Да, — ледяным тоном произнесла прокурор Варвара Михайловна.

— Вас беспокоят из онкологического отделения города Энска. У вашего отца обнаружен рак желудка второй степени. Шансы пятьдесят на пятьдесят.

— Вы ошиблись, у меня нет отца, — резко ответила Варя, готовая сбросить звонок.

— Пациент указал этот номер как контакт дочери. Желаете поговорить с ним лично? — в трубке послышались приглушенные голоса, а затем хриплый мужской голос проскрежетал:

— Здравствуй, дочка. Мне нужна твоя помощь. Или напомнить твоему начальству, кому ты обязана своей жизнью? Я ведь тебя растил, содержал… Теперь твой черёд платить по счетам.

Уголки губ Вари дрогнули в зловещей улыбке.

— Конечно, папа. Я позабочусь о тебе так, как ты когда-то заботился о нас. Настало время для… справедливости.

В ответ раздалось лишь судорожное покашливание.

С домашними Варвара решила поговорить после праздника. День рожденья Сонечки прошёл весело, но мама заметила чуть печальный взгляд дочери.

— Не хочешь поделиться? — спросила Ирина Викторовна.

— Позже, — ответила Варя, улыбаясь. Ирина Викторовна не оценила её натянутую улыбку, но решила подождать, когда дочка сама всё расскажет.

Новость оглушила всех, даже спокойного Макса.

— Что планируешь? — спросил он.

Мама как будто онемела, сидела, тупо уставившись в одну точку.

— Возьму отпуск и поеду, вы не лишите меня возможности воздать ему по заслугам, — заулыбалась она.

— Что ты планируешь делать? — нахмурился муж.

— Всё в рамках закона, не переживай, — успокоила его жена.

Работа заставила стать Варю более жёсткой, она больше не плакала, как когда-то в институте над делами пострадавших. Она часто разбирала подобные дела и видела без прикрас, что творили насильники и кухонные боксёры со своими близкими.

* * *

Квартира встретила Варю смрадом запустения. Там, где когда-то царили уют и порядок, теперь зияла бездна разложения. «Без мамы ты просто ничто», — пронеслось в голове у Вари.

Отец, словно побитый пес, попросил приготовить ему хоть что-нибудь. Варя направилась на кухню и сварила манную кашу на воде, не забыв щедро приправить ее солью. Никакого сахара.

— Это невозможно есть! — взревел отец, выплевывая первую ложку. — Пельмени свари, что ли! Готовить тебя так и не научили, мать плохо воспитала!

Он в ярости швырнул тарелку на пол. Каша разлетелась по комнате, оставив мерзкие липкие следы. — Я эту гадость жрать не буду!

— Врач сказал, тебе нужна диета, папочка, — промурлыкала Варя с фальшивой заботой.

— Если ты будешь так ко мне относиться, эту квартиру ты не получишь!

— Посмотрим, — все так же сладко улыбаясь, ответила Варя.

Михаил Андреевич ощутил леденящий озноб. Слова дочери прозвучали как приговор. Он съежился под пледом, пытаясь согреться.

Утром, изнывая от боли, он метался по квартире в поисках лекарств.

— Варя, где обезболивающее? Врач же выписал! — его голос сорвался на хриплый крик.

— Не знаю, — Варя стояла в дверях, и улыбка не покидала ее лица.

— Это не смешно! Мне больно! Где рецепт, я спрашиваю?

Молчание.

— Злая ты, — прошептал он, обессилев.

— А ты вспомни ту боль, что ты причинял нам, и как нам было без обезболивающего, — парировала Варя.

— Я вас воспитывал! Я все делал для семьи! — в отчаянии он посмотрел ей в глаза, пытаясь достучаться до ее сердца.

— А словами воспитывать не пробовал? Ты бил нас, когда напивался. Или в трезвом состоянии ты не умел воспитывать?

— Меня самого так воспитывал отец!

— Может, было за что. Нам тетя Валя все рассказала.

— Я не умел по-другому!

— Если ты осознавал, что псих, почему не обратился за помощью? Мама бы тебе помогла! Почему ты не попросил у нее помощи?

— Я не псих!

— Ты хоть раз извинишься? За всю боль, что ты нам причинил?

Отец опустился на стул, обессиленный. В его голосе звучала горечь поражения. — Мне кажется, никто в этом доме меня не понимает. Никто не ценит того, что я делал.

Слезы потекли по его небритым щекам. Больное тело содрогалось от рыданий.

Звонок телефона вырвал Варю из плена сладостной мести.

— Да, мам, все хорошо. За папочкой присматриваю. Кашку вот сварила. Сейчас приберусь…

Она достала моющие средства и принялась наводить порядок: «Мне же здесь еще жить придется». Она вернулась в свою старую комнату, словно в логово.

Михаил Андреевич понял: с такой «заботой» он долго не протянет. Вечером он предложил заключить договор с соцзащитой. Вскоре появилась полноватая женщина с пережженными волосами. Оценив чистоту в квартире, она охотно согласилась на сделку. За продукты, уборку и готовку отец щедро заплатил вперед.

Варя, с чистой совестью любящей дочери, вернулась домой, передав отца в руки «заботливой» соцработницы.

Три вопрошающих пары глаз уставились на рано вернувшуюся Варвару.

Сонечка поинтересовалась, какие мамочка привезла подарки из командировки. Так ей папа сказал.

Муж и мать спросили, как она так всё быстро устроила. Варвара рассказала о своём путешествии и чуткой заботе о любимом родителе. Макс усмехнулся, мол, что посеешь, то и пожнёшь. Мама горько вздохнула, вспоминая свою прежнюю жизнь, которая разделилась теперь на до и после.

— Он про меня спрашивал? — спросила мать.

— Нет, а вы ведь жизнь вместе прожили.

— Тебе его не жалко?

— Нет, он сам сделал нас чужими, разве нет?

Осуждающих реплик в свой адрес она так и не дождалась.

Жизнь, в общем, продолжала течь своим чередом.

Отец больше не звонил.

* * *

Через два года вся семья явилась в родной город на похороны своего отца, деда, бывшего мужа.

Похоронами занималась старшая сестра отца, тётя Валя. Она была старше его на десять лет.

Немощная и больная, она не смогла заботиться о своём непутёвом братце. Как-то вечером Михаил приехал в гости к сестре, благо жили они в одной области. И с пьяных глаз начал сетовать на свою судьбу.

— Эта тварь бросила меня, предала, понимаешь. И ещё дочь против меня настроила, — жаловался брат.

— Не говори ерунды, Миша, Ирина долго терпела твою жестокость. И скажи спасибо, что она не поддалась на уговоры Вареньки и не посадила тебя.

— Да у меня