Вечная погибель - Тигест Гирма

мысли. Когда Кидан разбила машину с Тэмолом на пассажирском сиденье, его ненависть к Домам Адане и Фэрис – двум Домам-основателям – была непреодолима.

«Нового порядка наследования, новых прав собственности». – Сказал он, сверкая зелеными глазами. «Возможности устанавливать собственные законы в домах, как у Домов-основателей».

Это мечта пограничных Домов. Они больше не хотят соблюдать всеобщий закон, делающий Укслей невидимым.

– Их лидер предлагает другое, – сказала декан.

– Кто? – требовал ответа Михаил Темо. – Кто их лидер?

Кидан тоже хотела знать.

– Они предпочитают хранить анонимность.

На одном конце стола пронеслась волна возмущения – послышались крики и удары кулаков – в то время как Аджтафы, Мэкэри и Деларусы сидели с жадным, самодовольным видом.

– Итак, послушаем? – Юсра Умил махнула морщинистой рукой.

Декан подняла предложение.

Кидан затаила дыхание, почему-то волнуясь. Когда-то похожая стопка бумаг изменила ей жизнь. Декан Фэрис вручила Кидан завещание родителей, назначившее Сузеньоса наследником. Остро ощущался тошнотворный привкус предательства. И Кидан снова чувствовала, как он подступает к горлу, словно гниль.

Декан Фэрис начала читать.

8

Кидан

– «Тринадцатые» не желают разрушить всеобщий закон Укслея и оставить его без защиты. Мы хотим лишить Дома-основатели безграничной, неудержимой власти. – Голос декана звучал на удивление невозмутимо. – Срединным Домам Фэрисов и Адане позволено принимать любые законы, а на пограничные Дома наложены ограничения. Вопиющая несправедливость. «Тринадцатые» требуют сделать деканство доступным для всех домов – как и срединную позицию. Мы считаем, только декан должен иметь доступ к таким полномочиям. «Тринадцатые» требуют немедленного отстранения Дома Адане от срединной позиции в Укслее. Сейчас там нет ни декана, ни магистра – поэтому он должен стать пограничным домом.

Услышанное обрушилось на Кидан, словно кулак – стремительно и безжалостно.

Резкий вдох. Ушла секунда, прежде чем Кидан поняла: этот звук произнесла она. Тело отреагировало прежде, чем разум успел осознать последствия.

Ей на плечо легла нежная рука, подарив тепло. Прогнала океанский рев и заставила почувствовать под собой стол и стул.

Сузеньос. Его бессмертие. Джи Кей. Джун. Ее четыре закона. Все разваливалось.

Он быстро убрал руку, но этого оказалось достаточно, чтобы Кидан пришла в себя. Темные глаза Юсефа были широко раскрыты. Слен внимательно слушала декана, взгляд Юсефа почти сиял. У Кидан внутри все сжалось. Амбиции Слен – зверь в клетке, жаждущий искушения, от которого не в силах отказаться. Но она уже выбирала Кидан. Выбирала воскресить Джи Кея после убийства. Слен снова встанет на ее сторону. Проблема в остальных.

Восторг на широком лице Аджтафа был невыносим. Он напоминал сына: светло-коричневая кожа и мягкие зеленые глаза, но без теплоты, как у Рамин.

Кидан опустила кулак, ее лицо вспыхнуло. Кровь со стола брызнула по сторонам.

– Так нельзя. Мне нужно установить законы в моем доме.

Декан бросила на нее резкий взгляд.

– Каждый в Укслее хочет установить собственный закон, но мы здесь не потакаем личной жадности. В нашем сообществе должны быть пограничные Дома и сильные срединные Дома.

Кидан прикусила губу, сжав кулаки. Неподвижность Сузеньоса выдавала его ярость. В отличие от нее, он хорошо скрывал эмоции.

Но похоже, даже он достиг предела и безрадостно выдохнул.

– Если дать пограничным Домам шанс на срединное положение, Укслей раскалится от яростной борьбы за власть. Дома-основатели должны оставаться во главе, как было всегда. Деканом должен стать либо Фэрис, либо Адане.

Казалось, каждый спокойно обдумывает предложение.

Паника билась в груди Кидан тысячей птиц. Без Дома Адане у нее не останется ничего. Она станет никем. Ненужной ни Джун, ни Сузеньосу. А Джи Кей… Джи Кей умрет в тот же миг, как Самсон об этом узнает.

– Вы не можете так поступить, – почти взмолилась Кидан, подавшись вперед. – Мои предки основали Укслей. И имеют право на срединное место как основатели.

На лицах не отразилось ни тени эмоций.

Мэкэри откинулся на спинку кресла, пригладив пальцами седые сальные волосы.

– Вы говорите о традициях, но ваши родители нарушили их в тот день, когда назначили наследником дома дранаика.

Губы Деларуса согласно скривились. Его дорогой костюм украшала роза.

Кидан моргнула – в ушах стучала барабанная дробь. Все уставились на Сузеньоса, их недовольство сгущалось, словно тучи. Сколько бы они ни препирались, их объединяло недоверие к вампирам. Они скорее позволят Дому Адане раствориться в тенях, чем отдадут его вампиру.

Взгляд Сузеньоса острым лезвием устремился к декану, а губы сжались в тонкую линию. В любом другом месте, он, наверное, ее бы убил.

– Это не проблема, – заверила Кидан, пытаясь унять дрожь в голосе. – Сузеньос согласился передать Дом Адане мне.

Он застыл, и его пронзительный взгляд обжигающей волной прошел по ее затылку. Сердце Кидан забилось быстрее, но она не опустила подбородок.

И разумеется, поскольку это была ложь, жидкость перед ней окрасилась в черный цвет.

Проклятье.

9

Кидан

– Зачем ты лжешь? – рассмеялся Деларус. – Вот что бывает, когда за стол пускают детей.

Несколько человек обменялись взглядами – некоторые заинтригованными, некоторые настороженными. Все смотрели на черную жидкость перед Кидан.

Лицо Кидан горело, но она выдавила:

– Я имела в виду, он перепишет дом на меня.

Как ни странно, несмотря на исходящую волну темной энергии, Сузеньос молчал.

– С чего бы Сузеньосу отказываться от такого дара? – заговорила глава дома Роджитов, одноглазая женщина.

– Потому что он четырнадцать лет пытался подчинить дом и потерпел неудачу, – продолжила Кидан, чувствуя, как сжимается живот. Но выбора нет.

Она должна показать им зубы.

Трое – Аджтаф, Мэкэри и Деларус – усмехнулись. Кидан постаралась запомнить их лица.

– Дикий Сузеньос, – Мэкэри почти мурлыкал от удовольствия, – не в состоянии укротить дом.

– Возможно, мне стоило привязать его, как твоих одиннадцать жен, – резко ответил Сузеньос. – Но у тебя что-то не сработало.

Мужчина так закашлялся, что его глаза чуть не вылезли из орбит.

– Как ты смеешь! Нелепые обвинения. Мой дранаик прикончит тебя в День Коссии…

– Зачем ждать? – бросил Сузеньос, готовясь к бою.

Вампир Мэкэри тоже выпустил длинные черные когти. У Кидан встали дыбом волосы. Здесь нельзя драться. Это против закона…

Профессор Андреас испарился со своего конца стола, словно дым. Стопка бумаг взлетела вихрем белых перьев. В мгновение ока он оказался между двумя вампирами. У Кидан екнуло сердце. Он быстрее всех вампиров, кого она видела.

– Сузеньос, – тихо, осторожно произнес профессор. – Назад.

С огромным усилием Сузеньос вернулся к креслу Кидан. Мэкэри фыркнул и сердито на него посмотрел.

На несколько мгновений повисла тишина. У Кидан бежали мурашки от суровых взглядов – их власть пробирала до костей. В горле зародился крик. Она злилась на декана, ведь та втянула ее в новую ссору с сестрой, а теперь еще это – очередные стервятники, жаждущие отобрать ее семейное наследие.

Как