Вечная погибель - Тигест Гирма

сделал человеком Сузеньоса, почему бы не повторить с Джи Кеем? Если она предложит ему такое, он ее простит. Поймет, почему она заставила его стать вампиром: чтобы спасти его жизнь.

На стене перед ней появились испуганные глаза обманутого Джи Кея, когда она заперла его в склепе Укслея. Кидан покачала головой, цепляясь за новый план. Да, ей нужно стать хозяйкой дома, прежде чем приводить сюда Джи Кея. Он снова станет вампиром, как только покинет дом… Но хоть в какие-то моменты будет прежним. Сможет постепенно привыкнуть к вампиризму. А если он захочет оставаться в доме все время, то пусть.

Кидан не против жить здесь с друзьями. На самом деле, это может оказаться довольно приятно. Наполнять тишину по вечерам звонким смехом Юсефа или скрипкой Слен.

И наконец – последний закон. Из-за него ей отчаянно хотелось немедленно побежать к профессору Андреасу и умолять рассказать ей все секреты владения домом – потому что она, черт подери, не может ждать.

3. Заставить Джун почувствовать боль прошлого года.

6

Кидан

Кидан проснулась в коридоре.

Ей снова снился Джи Кей и стук его костяной цепи. В последнее время он снился ей часто. Пытался что-то сказать, но Кидан никак не могла разобрать, что именно.

Она помнила только его холодные глаза – глаза преданного ею человека. Мягкие карие зрачки принимали золотистый оттенок красного дерева. Из пальцев вырастали когти. Кидан старалась на этом не зацикливаться – от воспоминаний об истекающем кровью теле и перевоплощении становилось нехорошо.

Всю ночь раздавались тихие стоны Джун – этот звук сопровождал Кидан всю жизнь. Именно поэтому она переоделась и вернулась в коридор. Чтобы быть рядом. Кошмары Джун не прекращались. Страшные сны сжимали ее тело и заставляли корчиться, пока ее не будила Кидан – каждую ночь… И сейчас словно ничего не изменилось. Только на этот раз Кидан к ней не пошла. Вместо этого она стиснула зубы и читала под мерцающей лампочкой книгу, пока Джун не затихла и Кидан снова не смогла заснуть.

Ей никак не давал покоя вопрос: как, черт возьми, они к такому пришли? Кидан до сих пор не могла поверить в происходящее. Джун хотела захватить этот дом. Сколько пройдет времени, прежде чем дранактия подтолкнет ее лишить Кидан жизни?

Кидан потянулась и зевнула. Все стихло. Слабые лучи плясали по ковру, согревая ее тело. И вдруг она кое-что заметила. На нее накинули одеяло.

Она недоуменно нахмурилась и потянулась к потрепанной книге, которую безотрывно читала.

«Традиционные мифы Абиссинии».

Кидан посмотрела на пометку Джи Кея – обведенное имя Нефари, единственное число от Нефрази. С помощью этой книги он помог ей раскрыть секрет Сузеньоса, и на высохших страницах таилось еще немало. Она долистала до раздела под названием «Три Запрета и Три Артефакта». Нужно узнать, как именно разрушить эти запреты. Какого черта Джун и Самсон так отчаянно гоняются за артефактом маской?

Но в разделе почти ничего не говорилось. Между страницами виднелся небольшой провал, словно некоторые были вырваны. Но номеров на них не было.

Если верить Слен, когда-то экземпляров этой книги было много. Потом они начали исчезать. Последний оригинал хранится в Доме Адане. «Традиционные мифы Абиссинии» были упрощенной версией «Йе Абисси Тарик». По рассказам, Абиссиния – загадочное место между двумя затмевающими небо горами – породила первого Мудреца и первого Дранаика. Никто не знал мифов из «Йе Абисси Тарик» целиком – каждая страница была написана на своем африканском языке.

Кидан провела пальцем по неровности в книге – почти гладкой, если не знать, где искать. Сузеньос не желал давать ей эту книгу. По ее предположению – потому что там раскрывается происхождение Нефрази. Но похоже, он хотел утаить и нечто еще.

Настолько, что вырвал листы, прежде чем отдать ей книгу.

Пальцы Кидан инстинктивно потянулись к запястью. Но браслет-бабочка с синей таблеткой внутри исчез. Его отобрал Сузеньос. Иногда к Кидан возвращалось желание умереть. Мысль мимолетная, как оттенок неба или ее любимая цитата из «Безумных любовников» – но дом ее ловил и преумножал. В такие моменты она лезла в карман и доставала сложенный листок бумаги, как сейчас.

Идеальный почерк – забота и тепло в каждом предложении.

От первой строчки у нее всегда екало сердце.

Моя дорогая Кидан,

В этом мире много нелепейшего зла. Можешь мне поверить, я сталкивался со всеми его видами. Но страшнейшее из зол живет в разуме.

Это была ее самая сокровенная тайна. Она перечитывала письмо каждый раз, когда мир давил со всех сторон и ей требовалось напоминание.

Он хочет, чтобы она жила.

«Ведь ты сможешь достать ему артефакт», – прошептал жестокий голос.

Кидан отбросила письмо, прижав кулаки к глазам. Нет, неправда. Неужели?

– Я смотрю, коридоры по-прежнему затягивают тебя, – глубокий низкий голос нарушил тишину утра.

Кидан отпрянула – у нее чуть не выскочило сердце. Сузеньос поднялся по лестнице и облокотился на перила, его глаза сияли.

– Я думал, ты их победила?

Она напряженно глянула на дверь его старой комнаты – теперь там жил Самсон. Ожидая, что тот выйдет с минуты на минуту.

Сузеньос проследил за ее взглядом.

– Его здесь нет. Он занял мою комнату, да? Как предсказуемо.

Кидан по-прежнему сжимала в руке письмо и быстро сунула его под одеяло.

– Сейчас можно говорить свободно, – сказал он. – Твоя сестра тоже ушла.

Немного расслабившись, Кидан принялась разглядывать Сузеньоса. Он выглядел все так же – высокий, худощавый, с возмутительно чистой коричневой кожей и точеным подбородком. И глазами цвета угля. Он по-прежнему напоминал потерянного короля, достойного запечатления на холсте. Непозволительная красота, хранящая слишком много тайн.

От ее ног метнулось пламя, облизав подошвы его ботинок, и он скривил губы.

– Почему ты пылаешь, маленькая птичка?

– Из-за тебя я потеряла оружие, – сказала она, ненавидя дом за предательство.

– Я достану тебе новое, – пообещал он. – Итак, когда мы убьем ее?

– Кого? – моргнула Кидан.

– Твою предательницу-сестру. Окажешь ей честь сама или доверишь дело мне?

На несколько секунд у Кидан отвисла челюсть. Потом дернулась мышца.

– Мы не станем ее убивать.

Он поднял брови, почти забавляясь.

– Она угрожает твоему положению наследницы, бросает тебя без причины, а мы должны оставить ее в покое?

Кидан открыла и закрыла рот – в груди разлилась волна боли. С Сузеньосом так легко быть честной – хоть это и опасно.

– Я ее ненавижу, – наконец призналась она.

Его улыбка стала шире. Обычно она казалась Кидан красивой. Сейчас ей хотелось его ударить.

– Но я не стану убивать сестру.

Он вздохнул, и она ощетинилась.

– Ты помешал мне убить Самсона. Он наш враг.

Он прищурился.

– Я сохранил ему жизнь лишь потому, что