Вечная погибель - Тигест Гирма

– Это предложение, верно? Так когда голосование?

Кидан бросила на нее недоверчивый взгляд. Пронзительный взгляд темных глаз Аджоа заставил Кидан насторожиться. Женщина в ней что-то искала.

– Традиции – краеугольный камень Укслея, – заявила Аджоа. – Мы обязаны Дому Адане, не следует торопиться с таким решением.

– Как здорово ты заступаешься за Адане, – Михаил Темо напряг свои толстые руки. В его взгляде тоже читалось сострадание к Кидан, но он стал жестче, когда обратился к Пиран. – Их призраки тебе благодарны.

Аджоа помрачнела и бросила на Михаила убийственный взгляд.

– Ну вот, опять. – Мужчина из Дома Луросов зевнул. На его шее и пальцах сверкнули драгоценные камни. – Декан Фэрис, мы можем закончить?

– Мот зебейя, как вы предлагаете поступить? – спросила декан Фэрис, разрядив напряжение. Она склонила голову перед молчаливыми мот зебейями, наблюдавшим без единого движения. Столь неподвижно, что Кидан забыла про их присутствие.

Знакомый ей пожилой монах поморщился, вставая. Его голос был нетороплив, и медленный темп рассеивал напряженность.

– Каждый Дом явится с дранаиками в суд мот зебейя, чтобы обсудить и объявить решение. Мы будем принимать по одному Дому каждую неделю, в четверг – день, когда Последний Мудрец и Демасус создали Три Запрета, день Согласия и Мира. – Он обвел всех задумчивым взглядом. – Начнем с дома Аджтафов, с наибольшим количеством дранаиков, и закончим домом Адане, с наименьшим количеством дранаиков. Да пребудет с вами мудрость Последнего Мудреца.

Когда все закончилось, они еще какое-то время сидели в тишине. Мудрость? Есть ли ей место за этим столом, где все боролись за власть? Кидан медленно поднялась, по-прежнему дрожа от гнева. Юсеф ободряюще кивнул ей, выходя и поддерживая тетю за руку. Слен на мгновение остановилась у двери, выразительно посмотрев на Сузеньоса.

Казалось, ее взгляд говорил: «осторожно».

У Кидан волосы встали дыбом, но она не обернулась. Гнев Сузеньоса ждал своего часа, следуя за ней по пятам, когда они вышли на улицу.

«Ты наконец отняла у него дом, – прошептал голос в голове. Конечно, он тебя ненавидит».

Но Кидан прогнала панику. Сузеньос не унаследует дом. Он нуждается в ней, а значит, он не уйдет.

На поясницу легла твердая рука, словно он слышал ее мысли. Кидан тут же напряглась – все вылетело из головы.

– Следуй за мной.

Он говорил тихо, прямо ей на ухо, опасным голосом.

Его рука задержалась еще на минуту, заставляя сердце биться быстрее. Пальцы сжались, и Кидан могла поклясться, что почувствовала кончики когтей, прежде чем он убрал их.

Как он однажды сказал?

«Когти часто означают, что мы позволили естеству овладеть нами полностью, стали чудовищами больше, чем людьми».

Кидан последовала за ним, пытаясь успокоиться.

10

Сузеньос

Однажды Сузеньос Сагад чувствовал, как ломаются все его кости, уходил туда, где сладкая агония встречается с небытием, и все равно предпочитал это человеческой жизни. Именно поэтому он запомнил точную границу между домом Адане и Укслеем – место, где лишался бессмертия. И никогда не пересекал ее без крайней необходимости.

– Стой, – приказал он, глядя на землю.

Сузеньос остановился за три шага до Кидан, в поросшем сорняками саду дома Адане, тяжело дыша. Он слышал, как скрипит на ветру старая дверь. Как Этете тихо пекла его любимый хлеб – амбашу.

Но главное, его слух не уловил присутствия старого друга. Самсона здесь не было.

Они пришли несколько минут назад, и все тихо. Хорошо.

Он не хотел, чтобы подслушали его замыслы.

Кидан остановилась и повернулась к нему. Вечернее солнце за ее спиной окрашивало смуглую кожу и туманило контуры решительных глаз. Почему он обречен видеть красоту в самых губительных вещах?

Впрочем, сейчас – неподходящий момент, чтобы оценивать красоту спутницы.

Сузеньос стремительно прижал Кидан к древней плакучей иве – длинные ветви скрывали их от внешнего мира. Его рука сомкнулась на ее горле, на галстуке, и перед глазами вспыхнул красный круг. От внезапного прикосновения у нее перехватило дыхание.

– Всего неделя, а ты уже играешь против меня. Может, убить тебя прямо здесь?

Сузеньос знал запах ее страха – он почувствовал его в день, когда вырвал Титу Левину позвоночник. Кислый, с привкусом пепла. Сузеньос ждал его с предвкушением и тревогой, почти ожидая, что Кидан бросится бежать.

Кидан вела себя осторожно, но в ее взгляде было слишком много храбрости. Чем дольше он оставался неподвижным, тем ярче ее глаза искрились уверенностью, почти доверием. Доверием, что он не причинит ей боли, а за ним скрывалось… Невысказанное желание. И помоги господь – ему это нравилось.

Он слишком долго был объектом ее ненависти. Какое-то время это поддерживало его, обжигая, как океанский лед. Но сейчас он жаждал чего-то опасного, чего она не предлагала никому.

– Ты верна мне, – проговорил Сузеньос, стараясь не вдыхать ее головокружительный аромат – ночной дуб и абиссинская роза. – Скажи это.

У Кидан загорелись глаза.

– Но это ты во мне нуждаешься.

Он зарычал, чувствуя ее стремление к власти.

– Я не отдам тебе дом.

– Дом мой по праву.

– Разве? – возразил он. – Твоя семья выбрала меня. Ты застала меня врасплох. Следовало сперва все обсудить.

– Я пыталась. Ты сказал нет.

Он усмехнулся.

– И ты решила за меня?

Кидан на секунду умолкла, опустив ресницы.

– У меня не было другого выбора. Они собирались проголосовать и сделать Дом Адане пограничным.

Сузеньос раздул ноздри. Декан Фэрис – расчетливая ведьма. Но его расстраивало не это. А слова Кидан, то, как они пытались его пленить.

«Но это ты во мне нуждаешься».

– Мне никто не нужен, – сказал Сузеньос, хотя его клыки пульсировали от голода. Чем больше времени он проводил в ее присутствии, тем сложнее становилось себе в ней отказать. – Но я скажу тебе, чего хочу. Я хочу доверять тебе. Прожить неделю, не считая тебя врагом. Я хочу уничтожить тех, кто нам угрожает, чтобы при этом нас не погубили твои импульсивные поступки. Я хочу, чтобы ты поступила, как велено, и изменила закон дома. Верни мне украденное. Будь хорошей птичкой. Договорились?

Как он и ожидал, в ее взгляде вспыхнуло священное пламя.

– Ты закончил? – огрызнулась она. – Могу я сказать, чего хочу я?

Сузеньос почти улыбнулся, изучая ее опасные губы, пока она рвала его на части. Во-первых – отправиться в ад. Во-вторых – вернуть ей оружие. В-третьих – помочь ей убить Самсона.

Неужели они провели в разлуке всего несколько дней? Сузеньос редко чувствовал удушающий ход времени. Он давно избавился от этого неудобства, но всю прошлую неделю ощущал каждую секунду. Словно снова стал человеком, привязанным к часам и минутам. Поистине обескураживающая мысль. И поиски оказались тщетными.

– Ты слушаешь? – нахмурившись, спросила она. – Почему ты улыбаешься…

Он коснулся ее там, где