За зеркалом - Алёна Шахнина

Может, он прав, и после тяжелого рабочего дня мне не помешает отдохнуть где-нибудь подальше от магазина. Главное, чтобы это не затянулось на несколько часов, иначе завтра Ваня меня не разбудит даже подушкой.

Мы проехали мимо светящихся вывесок на бульваре в центре города, оставили позади себя магазины и кафе. Никита остановил машину на парковке возле многоэтажного дома, заглушил двигатель и повернулся ко мне.

Искры, искры — где же вы? Почему не загорается ничего внутри? Неужели я настолько погрязла в своей травме, что разучилась чувствовать? А вдруг я никогда не смогу полюбить, так и буду всю жизнь холодной, как айсберг?

Никита взял меня за руку, и я внимательно рассматривала его большую, сильную ладонь. Тепло его кожи согревало замерзшие пальцы, как батарея. И я мысленно направляла это тепло выше, чтобы оно ушло по руке и застряло где-нибудь внутри. Но не получалось. И я злилась на себя за это. Хороший, симпатичный парень, а я как статуя. Даже сказать ничего не могла, словно мне нечего было ему сказать.

Но говорить не пришлось. Он притянул мою голову к себе и поцеловал. Я машинально закрыла глаза, ответила на поцелуй, пытаясь концентрироваться на ощущениях. Большая ладонь на затылке, вторая сжимает мою руку. Жесткие, требовательные губы, вкус мятной жвачки. Стук дождя по крыше машины, гул ветра за окном, чьи-то разговоры. Я чувствовала и слышала все, но только не то, что нужно.

Целовалась я уже на автомате, но очень старалась. Не обижать же парня, который проявляет симпатию! Когда ещё выпадет такой шанс. Год назад я бы пищала от восторга, окажись в таком же положении.

Через час и десяток поцелуев я напросилась домой. Никита нехотя, но согласился. Он отвез меня обратно к магазину, где я, быстро попрощавшись, пересела в свою машину. Никита сразу же уехал, а я ещё полчаса сидела в холодном салоне, уставившись в магазин. Потом завела двигатель и медленно поехала домой.

Я пыталась найти логичное объяснение своему поведению. И на ум приходило только одно — скоро годовщина гибели родителей. Чем ближе дата, тем тяжелее на душе. Невовремя я влезла в отношения, в попытки спрятаться от боли. Сделала только хуже себе.

Домой я приехала уже поздно, и с трудом открыла дверь. В голове даже промелькнула мысль, что Ваня сменил замки, как ревнивый муж. Это немного позабавило меня, и грусть слегка отступила.

В прихожей царила полнейшая тишина. Может, он спит? Интересно, он спит вообще?

— Что так долго? — раздалось совсем рядом и громко, что я подпрыгнула.

— Можно не пугать? — сказала я, пробираясь в полумраке до комнаты. — Что в темноте сидишь? — хмыкнула я.

— Очень смешно, — буркнул Ваня.

Я улыбнулась и включила свет в комнате, зажмурив глаза. Но тут же в комнате снова стало темно.

— Эй, — возмутилась я.

И щелкнула выключателем. Через секунду свет снова погас.

— Ты чего? — психанула я.

— После двенадцати свет должен быть выключен. Надо экономить электричество. Таковы правила, — сказал Ваня. — Приходишь позже — сиди в темноте.

— Да иди ты! — разозлилась я и снова включила свет.

И опять щелчок.

— Какое тебе дело, когда я прихожу! — рявкнула я. — Я плачу за электричество, мне и распоряжаться им! Быстро включи!

Но в ответ только тишина и темнота. Поняв, что спорить с мистической сущностью бесполезно, я в темноте переоделась, приняла душ, подсвечивая себе фонариком и завалилась в кровать.

— И правда, какое мне дело, — безразлично сказал Ваня.

И в эту же секунду глаза обожгло ярким светом.

— Да ты издеваешься, — заныла я, пряча глаза.

— Зато на работу не проспишь, — спокойно сказал Ваня.

— И ладно! Пусть горит! Я и так засну! — с обидой сказала я, накрылась одеялом и зажмурила глаза.

Минут пять я ворочалась с боку на бок, мечтая разбить эти дурацкие лампочки. Потом услышала вздох, и в комнате снова стало темно. И только после этого сон начал забирать меня на свое мягкое облачко.

Глава № 8

Утром я снова проснулась с головной болью. И снова: таблетка, чай, сжатые виски, сверло в мозгу, любопытный взгляд из зеркала. Молча я собралась и уехала на работу, не в силах ни говорить, ни думать.

На работе стало хуже, и к середине дня директор отправила меня домой. Я ехала в машине с сильным ознобом, головной болью и щеткой для мытья посуды в горле.

Дома меня встретил молчаливый взгляд из зеркала, наблюдающий, как я дрожащими пальцами стаскиваю куртку. Я прошла на кухню, залезла в аптечку и сунула градусник подмышку. Пока на экране росли цифры, налила горячий чай.

С трудом удерживая кружку дрожащими руками, я сделала несколько глотков чая и вытащила градусник. Цифра на нем не радовала — 39 градусов. Замечательно! Я-то думала, что мне не хватает для счастья, а оказалось, что заболеть.

Я пошарила в аптечке, но ничего от температуры не нашла. Как человек, страдающий мигренью, я хранила кучу упаковок таблеток от головной боли, а вот про остальное забывала.

Решив отлежаться и потом поехать за лекарствами, я доплелась до кровати и рухнула на нее, бросив градусник на тумбочку. Но легче не становилось. Голова раскалывалась на кусочки, бросало то в жар, то в холод, и пришлось подняться. С трудом вытащила из шкафа одежду и попыталась натянуть, но из-за дрожи запнулась и повалилась на пол, ударившись руками.

— Ты чего? — услышала я обеспокоенный голос Вани.

— Не видишь? Упала, — пробормотала я.

— Куда ты больная собралась? — спросил он, проигнорировав мой тон.

— За лекарствами.

— С ума сошла? — возмутился Ваня. — В кровать давай!

— Мне температуру надо сбить, — сказала я.

— На кухне под подоконником есть малиновое варенье. Иди чай попей с ним, и температура спадет.

— Какое варенье, Вань! Мир давно уже лечится таблетками, а не травами!

— Твоя бабушка всегда им лечилась, — с укором сказал он.

Меня это не очень убедило, но садиться за руль в таком состоянии я побоялась. С трудом поднялась с пола и поплелась на кухню, где уже под подоконником был открыт мини-склад с банками. Я даже не знала, что здесь есть такое, и сначала рассматривала красивые огурцы и помидоры, а потом только взяла банку с вареньем.

Налила чай, взяла варенье и крутанула крышку. Но сил едва хватало на то, чтобы удержать банку. Постучала по крышке, поддела её ножом, так ничего и не добившись. Разочарованно поставила варенье на стол и отодвинула от себя. Тут же раздался негромкий хлопок, и крышка упала рядом с банкой.

— Спасибо, —