За зеркалом - Алёна Шахнина

— Выходи, — устало сказала я.

В ответ лишь тишина. Он решил не разговаривать со мной и не отвечать на мои вопросы! Но я была слишком заинтриговала, чтобы так легко сдаться и не узнать все о девушке, носившей это платье.

— Ты не будешь прятаться вечно, — сказала я.

— Буду, — ответил он.

— Расскажи об этой девушке. Кто она?

— Я уже говорил, — буркнул он.

— А тебе кем она приходилась? Женой? Ты… мой дедушка? — нерешительно спросила я.

— Нет. Мы с тобой не родственники, — ответил Ваня, так и не появившись в зеркале.

Я оглянулась по сторонам в поисках зеркальной поверхности, откуда он разговаривает. Но, кроме зеркала ничего не увидела. Где же он?

Голос совсем рядом, значит… Я схватила пудреницу со стола и открыла. Так и есть. Он здесь.

— Расскажи мне, — сказала я. — Пожалуйста.

Он исчез из пудреницы и появился в большом зеркале. Недовольный, хмурый, скрестив руки на груди. Губы плотно сжаты, и к разговору он явно был не готов. Я терпеливо ждала несколько минут, но головная боль и озноб решила, что с меня достаточно. Повесила платье на спинку стула и легла в кровать, зарывшись в одеяло.

Все равно узнаю правду. И если он не захочет рассказывать, перерою весь чердак в поисках ответов. Наверняка мои предки сохранили какие-то фотографии, записи или что-то, что расскажет о них больше, чем молчаливый Ваня. Ему явно есть, что скрывать, и эта тайна связана с его заточением.

— Вань, я хочу помочь тебе, — тихо сказала я. — Но пока ты не расскажешь, я не смогу этого сделать. Не смогу освободить тебя.

Несколько секунд мне отвечала лишь тишина. И я уже готова была смириться с этим, закрыла глаза и готовилась уснуть, как в комнате прозвучал его тихий, грустный голос.

— Мне нельзя помочь. И освободить меня тоже нельзя.

Он произнес это не с отчаянием или нежеланием, а с твердым убеждением. Либо он смирился со своей участью, либо освободить его действительно невозможно.

— Ты знаешь, что на чердаке? — тихо спросила я.

— Нет. Я туда не могу попасть.

— Почему? — я приподнялась на руках.

— Чердак построили позже, — пояснил он.

— Позже чего? Твоей смерти?

— Ну можно сказать и так, — загадочно сказал он. — А что там?

— Секрет, — фыркнула я.

— Саш… — протянул он с укором.

— Расскажешь о себе, я расскажу о чердаке, — я улыбнулась. — Там столько всего интересного!

Ваня молчал, а я снова включила режим ждуна. Но дождалась только тишину в ответ.

— Ну и молчи, — я упала обратно на подушку. — Я все равно узнаю. И вытащу твою ворчливую задницу из зазеркалья.

Он хмыкнул и снова ничего не сказал. А я закрыла глаза и медленно погрузилась в сон. Мне нужны силы для борьбы за дом, себя и несчастного парня, которому отчаянно хотелось помочь. Даже если это означает освобождение для него и одинокий дом для меня.

Глава № 10

Меня вырвали из сна настойчивым звонком в дверь. Это раздражающее «динь-дон» било по голове хуже кувалды, и мне пришлось сползти с кровати. Озноб не прошел, и к двери я подходила, как после удара током, сотрясаясь всем телом от макушки до кончиков пальцев на ногах. Даже не посмотрела на себя через зеркало, догадываясь, как я выгляжу с температурой, грязной головой и полузакрытыми глазами. Но на свой вид мне было плевать, мне хотелось оторвать руку тому, кто никак не может отпустить дверной звонок, заставляет меня открыть дверь и ощутить холодный воздух горящей кожей.

В голове не было ни одной мысли о том, кто там. Только желание прекратить это, вернуться в кровать и досмотреть какой-то дурацкий сон, где я плавала в океане рядом с говорящей акулой.

Уже перед дверью я провела рукой по лицу, стирая остатки слюны, слез и соплей. Щелкнула замком, потянула ручку.

— Здравствуйте, — сказали мне мужчины, пародирующие президента.

Я не испугалась, я разозлилась. Меньше всего мне хотелось разговаривать с ними сейчас, когда от дрожи рисковала прикусить язык.

— В прошлый раз мы так и не обсудили с вами условия, — сказал кто-то из них, но я смотрела только на клетчатый галстук, чуть уехавший в бок. — Мы готовы предложить за дом больше рынка.

— Это отличное предложение! — сказал второй. — Вы сможете купить себе дом ближе к центру и в лучшем состоянии. Ещё останутся деньги на переезд.

— Я не могу продать дом, — прохрипела я.

— Почему? — спросил тот, у кого неровно висел галстук на белой рубашке.

Руки так и тянулись поправить его. Если уж хотят выглядеть солидно, то хоть в зеркало бы смотрелись перед тем, как к людям выходить.

— Мне местный призрак не разрешает, — честно сказала я.

Они переглянулись между собой и не поверили. А ведь я сказала правду, потому что придумывать что-то не было сил и желания.

— Послушайте, — кашлянула я. — Я подхватила какой-то жуткий гонконгский птичий свиной грипп, и не готова вести разговоры.

Кашлянула ещё раз, не прикрывая рот. Они дружно отшатнулись. И это позабавило меня. Походу, я заразилась от своего соседа.

— Меня посадили на карантин, сказали, жутко заразная штука, — добивала я. — Минимум неделю не должна конт… контра… короче, общаться с людьми.

— Мы придем через неделю? — сказал мужчина и отошел ещё на шаг.

— Ладно, — ответила я и снова кашлянула.

И закашлялась так, что раздирало горло, а вокруг летели слюны. Но это подействовало — испугавшись моего вида и состояния, они сначала отступили, а потом быстро попрощались и удалились в машину. Я дождалась, пока они уедут, и захлопнула дверь.

— Идиоты, — засмеялась я.

— И это я людей пугаю! — со смехом отозвался Ваня.

Я посмотрела в зеркало на свое отражение рядом с Ваней и поняла, чего они испугались. Я бы тоже испугалась своего вида.

— Неделю мы выиграли, — сказала я. — Но надо думать, как отвадить их.

Я стащила с подоконника визитку, которую они оставили в прошлый раз и ушла на кухню. Согрела чайник, пытаясь думать, но совсем не думалось. Гадская простуда очень невовремя одолела меня, когда вокруг происходит столько всего! Когда мне нужна здравая голова, чтобы принимать решения.

Через силу налила чай с лимоном и села за столом. Вбила в браузере название строительной компании, и попала на их сайт. Фирма такая действительно существовала, но номер телефона не совпадал. Только это не говорило ровным счетом ни о чем — эти парни