За зеркалом - Алёна Шахнина

за время жизни здесь. Мысленно понадеялась, что метла самая обычная, и я не улечу на ней, как Маргарита из романа Булгакова. Но все же решила проверить в коридоре, где нет окон. Села на черенок метлы, подождала пару секунд, услышала легкий смешок где-то рядом, и встала. Мне вот совсем не было смешно — от этого дома можно ожидать все, что угодно, даже летающих метел.

И вот я оказалась на чердаке. С Верой было как-то спокойнее даже с выключенным светом. Но чего я боюсь? Я покосилась на лестницу — вдруг Ваня захочет мне отомстить за что-то, и закроет меня здесь? И умру я тоже в этом доме, попаду в его зазеркалье и будем мы куковать оставшуюся вечность вдвоем, пугая новых жильцов. Да не, бред какой-то. Но уже хотела крикнуть вниз, чтобы он не закрывал меня, а потом остановилась. Зачем подкидывать ему идеи?

Аккуратно пробралась к выключателю и щелкнула им. Лампочка несколько раз неуверенно моргнула, но все же загорелась тусклым желтым светом. Да уж, в болезненном бреду я плохо оценила масштаб катастрофы, а сейчас свежая голова издавала тревожные звоночки. Вот в левом углу такой толстый слой паутины, что если я попаду туда, то никогда не выберусь. И наверняка там живет кто-то большой, страшный, с огромными зубами. Я поежилась и отвернулась от угла.

Сделала шаг вперед к пыльному сундуку. Что-то рядом зашуршало, и я сделала два шага назад, едва не провалившись в люк. Может, ну его? Не знаю я тайну, да и ладно. Зачем мне в этом копаться? Наверняка, шуршали мыши, а это мой второй страх после пауков.

Соберись, тряпка! Ты не боишься древнего духа, способного убить тебя ночью подушкой, но трясешься, как желе рядом с паутиной. Это всего лишь маленькие такие паучки, которые наверняка разбегутся, едва ты коснешься паутину метлой. Я почти заплакала, представляя, как они разбегаются. По мне. И даже начала ощущать, что по руке кто-то ползет, и быстро, не глядя, смахнула это рукой.

Держа перед собой метлу, как оружие, я сделала два шага вперед. Цель — вон тот сундук, откуда Вера вытащила платье. Я подошла ещё ближе, остановилась под лампочкой. Протянула метлу и ткнула сундук. Никого. Ни мышей, ни пауков.

Все, я готова. Смахнула метлой пыль и паутину с сундука, черенком поддела ручку и открыла ящик. Трусливо, озираясь по сторонам, заглянула внутрь. В сундуке лежала одежда. Двумя пальцами я подвинула платья, какие-то старые колготки, жилетки, и на самом дне увидела книгу или альбом. Бордовая кожаная обложка смотрела на меня, я на неё. Потянула руку, пожалев, что не взяла перчатки, и прикоснулась к прошлому. Но брать не торопилась, будто боялась узнать что-то, что мне не понравится. Но что могло быть хуже проклятия?

Я вытащила тяжелый, толстый альбом и вернулась под лампочку. Конечно, лучше спуститься вниз и посмотреть при хорошем свете, но я не хотела, чтобы Ваня видел это.

Придерживая альбом одной рукой, я открыла первую страницу. На ней оказалась фотография той девушки в коричневом платье. Только она была в другом наряде — в светлом длинном платье с пышным подолом. Волосы собраны в пучок, только возле лица свисают кудрявые локоны. Какая же она красивая! Если меня так нарядить и сделать прическу — я тоже такой буду?

Я пролистнула дальше, и замерла. На фотографии эта девушка была с другим мужчиной. Высоким, с гордой осанкой, одетым в военную форму того времени. Они стояли рядом, но не возникало сомнений, что они не просто так фотографировалось вместе.

Снимков с другим мужчиной было несколько, потом пошли фотографии маленькой девочки в разные периоды жизни. На пятой странице снимки закончились. Странно. Такой большой альбом и кучу свободных страниц. Перестали фотографироваться или что? Хотя, там началась Первая Мировая война, возможно, не до съемки было. К тому же, фотографирование в те времена не пользовалось такой популярностью, как сейчас.

Я долистала до конца, но не нашла ничего интересного, кроме пустых зеленых страниц. Интересно. На портрете девушка с Ваней, на фотографиях с другим мужчиной. Возможно… И это логично. Ваня погиб, она вышла замуж за другого и родила дочь. Получается, что мужчина с фотографии — мой далекий прадед. Я снова открыла снимки — вроде чем-то на отца похож, но может и самовнушение.

Я положила альбом на пол, и начала перебирать вещи. Старые платья, большинство из них покрылись желтыми пятнами. Тонкая ткань буквально рассыпалась в руках, и я аккуратно складывала наряды в стороне.

Но одно платье привлекло внимание. Черное, с пышной юбкой и глубоким карманом. Я запустила в него руку, и пальцы нащупали листок. Аккуратно вытащила его, убрала платье в сундук. Расправила листок и взгляд уперся в текст.

«Моя милая Татьяна!

Пишу тебе из серого, мрачного Санкт-Петербурга. Я все ещё на посыльных, и вот уже три месяца и двенадцать дней как не видел тебя, душа моя. Тоска внутри меня такая, хоть волком вой, но я держусь. Знаю, что скоро увижу тебя, мой ангел. Еще месяц или два, и я вернусь к тебе, смогу снова обнять тебя, взять твои тонкие ручки и поцеловать мягкие уста. Надеюсь, что и ты тоскуешь по мне, но я сильнее.

Прости, что не писал, но каждую минуту, каждую секунду я думаю только о тебе. Просыпаюсь и засыпаю с мыслями о твоих глазах цвета неба, нежном голоске и скромной улыбке. Моя любовь к тебе стала ещё больше, хотя я думал, что больше уже некуда. Мое сердце принадлежит только тебе, и знай, что на других женщин я не смотрю. Только ты, свет мой, в моих мыслях.

Не напишу, что у меня все хорошо, пока тебя нет рядом. От тоски неделю назад подхватил простуду, и два дня лежал мертвым. Но даже в бреду я видел тебя, и готов был не выздоравливать, чтобы снова ты приходила ко мне.

Татьяна, милая моя, когда я приеду, буду просить твоей руки у матушки и батюшки. Мы поженимся, и я уже мечтаю о трех дочках, чтобы они все были похожи на тебя, ведь красивее тебя никого нет на свете.

Заканчиваю писать, пора бежать на почту и отправлять это письмо.

С бесконечной любовью к тебе, твой Иван»

Пока я медленно читала слова, написанные аккуратным подчерком, на листок упало две слезинки. Ничего прекраснее и романтичнее я никогда не слышала! Я буквально ощущала эту безупречную любовь через листок, и она тронула меня до