За зеркалом - Алёна Шахнина

— Записи? — удивилась я. — А где они?

— Я их уничтожил. Все, что было.

Я медленно выдохнула и закрыла глаза. Уничтожил, чтобы запереть себя навечно, но дать шанс женщинам моего поколения. Он пожертвовал собой ради нас.

— У тебя телефон звонил. Кажется, твой ухажер. Иди погуляй и прекращай терзать себя.

Я посмотрела в сторону кровати на молчащий телефон. Никита? Но совсем не до него сейчас.

А, может, он прав, и мне не мешает сейчас проветрить голову и подумать обо всем вдали от дома. Я взяла телефон, перезвонила Никите и договорилась о встрече. Быстро собралась и с огромной дырой в груди вышла из дома. И только дверь за мной закрылась, внутри что-то грохнулось на пол. Я обернулась и хотела вернуться, но ноги уже тащили меня к машине.

Я приехала в центр на своей старенькой Лачетти и пожалела об этом. Надо было остаться, поговорить, поддержать, найти какое-то решение. Но его боль была настолько сильной, что чувствовалась каждой клеточкой тела.

Ваня заперт в доме с навечно разбитым сердцем, вынужден нести на себе крест ответственности за чужие судьбы. Теперь понятна причина его ворчливости и требований к порядку. Возможно, так он относится только ко мне, чтобы я не жалела его, чтобы ненавидела и не рвалась помогать. Но его истинная, романтичная натура все равно пробивается наружу, заботится обо мне, пытается уберечь.

А я…. Я иду на встречу с парнем, чтобы попытаться построить личную жизнь, разрушить проклятие и перестать думать о заботе, о несчастном человеке, заточенном в доме.

Он уничтожил все записи, подсказки и то, что приблизило бы меня к правде. Но он не может попасть на чердак, иначе уничтожил бы и портрет. Значит, он говорит правду — чердак для него недосягаемая зона. И если я решу продолжить поиск ответов, мне придется заглянуть в самые потаенные уголки этого пыльного помещения.

Но решу ли?

Я не знаю, смогу ли помочь ему, и рискую не только дать ему пустую надежду, но и самой остаться одной. А если смогу, то что с ним станет? Он вылезет из зеркала человеком, умрет или вернется назад доживать свою жизнь?

И как Ваня вообще может быть живым и неживым одновременно? Я не видела, чтобы он дышал, и это логично — тела ведь нет. А куда оно делось?

Терзая себя кучей вопросов, я шла к Никите. Хотела отвлечься, но загрузилась ещё больше. Ещё одно дурацкое свидание, где со мной разговаривают, а я не слушаю. Но Никита снова не замечал моего настроения, рассказывая какие-то истории, в которые мне не хотелось вникать. Я держала его за руку, но слышала только этот отчаянный крик из зеркала.

— Саш… — позвал меня Никита, и я вздрогнула. — Ты со мной?

— Да, да, я здесь, — выдохнула я. — Прости, задумалась.

— О чем?

— Завтра годовщина смерти родителей, тяжелый день, — сказала я правду.

— Сочувствую, — отреагировал Никита. — А что с ними случилось?

Я не любила такие вопросы, но ещё меньше я любила отвечать на них. Это заставляло меня снова вернуться в тот дождливый день. И сейчас я была абсолютно не готова к этому, слишком вокруг много всего, чтобы раскиснуть до наступления даты, которую я буду ненавидеть всю жизнь.

— Авария, — коротко ответила я.

Никита не стал задавать уточняющие вопросы, и я мысленно поблагодарила его за это.

— Хочешь, я с тобой побуду завтра весь день? — предложил Никита.

— Нет, спасибо, — я покачала головой. — Я хочу побыть одна.

— Понимаю, — кивнул он.

Вряд ли он понимал. Его родители живы, успешны и счастливы. А сам он не разваливается на кусочки, терзая себя горем и виной за судьбу другого человека. Ему не нужно решать — оставить как есть и получить шанс на счастливую жизнь или продолжить борьбу, не имея никаких гарантий.

Мы шли по набережной и вокруг шумели люди, плескались речные волны, пищали детские аттракционы. Но гул собственных мыслей заглушал все. Я не слышала ничего, что происходит рядом, только мысли: Ваня и родители. Они перескакивали с одного на другое, и уже через час мозги превратились в кашу. Хотелось крикнуть себе: «Замолчи» и заставить голову заткнуться. Но чем больше я терзала себя, тем сложнее было остановиться.

Так и не подружившись с собственными мыслями, так ничего не решив, я уехала домой. Очередное тупое свидание, после которого ни счастья, ни приятного тепла. Ничего. Только пустота, которую я отчаянно пытаюсь заполнить человеком, стала ещё больше. Ненавижу себя за это. Сама судьба дает в руки шанс, дает в руки хорошего парня, а я отталкиваю. Ещё пару таких встреч, и Никита поймет, что разбить ледяную оболочку вокруг меня невозможно. И он уйдет. А я останусь одна с травмой, грустным духом, смертельной тайной и войной за дом.

Глава № 14

Наверное, этот день я бы провела в сундуках, занялась бы уборкой, готовкой или чем-то еще, чтобы не думать о дате. Так и случилось бы, не будь этих дурацких совпадений. Едва проснувшись, я услышала стук дождя по крыше и вой ветра. Все повторилось точь-в-точь, как в тот день. Только тогда, год назад, я лишь выглянула в окно и пошла пить кофе на кухню, еще не зная, что через каких-то четыре часа в трубке я услышу те самые слова. Сегодня я не услышу эти слова, но легче от этого не становилось.

С трудом я заставила себя встать, умыться и позавтракать. Ваня не трогал меня и не появлялся, возможно, он знал, что это за день и понимал, насколько важно сейчас мне просто остаться одной. Не разгадывать чужие тайны, не бороться за дом, не пытаться строить личную жизнь. Просто пройти этот день.

Я ходила из комнаты в комнату, пыталась чем-то заняться, пыталась отвлечься, но ничего не выходило. Перестав издеваться над собой, я вернулась в спальню, подложила под спину подушку и села возле окна. Дождь то прекращался, то начинался снова, то бил капельниками по стеклам, то лил стеной. Я никогда не любила осень, а теперь не люблю ее в сто крат сильнее.

Ваня был в комнате, и, наверное, он не знал, что я чувствую его присутствие. Но мне не хотелось его прогонять. Он молчал, не жалел, не задавал вопросы. Он просто был. Наблюдал за мной или смотрел в стену — это неважно.

Пусть его душа тоже болела, пусть его трагедия сильнее и глубже, он был моей