За зеркалом - Алёна Шахнина

— Родовое проклятие, — тихо сказал он. — Из-за того, что я здесь.

Я зажмурилась и закачала головой. Услышанное не укладывалось в голове. Узнать, что обречен на одиночество — что может быть хуже?

— Это бред! — зарычала я. — Я не верю в это!

Я смотрела в его грустные глаза и единственное, что мне хотелось — бежать. От этого дома, от правды, от осознания того, что против воли меня втянули в какую-то мистическую ерунду. И что жизнь ударила меня с двух сторон: заставила что-то почувствовать к человеку, который и человеком-то не является и обрекла на одиночество, даже если я полюблю кого-то другого. В любой из этих ситуаций я буду одна.

Я медленно отступила от зеркала, развернулась и быстрым шагом пошла на выход.

— Саш… Куда ты? — услышала я уже у двери.

Но я не ответила. Я хотела только уйти. Куда угодно, но от этого дома подальше.

Глава № 12

Я заводила машину с одной мыслью: слишком много всего. Древний дух, проклятие, охотники за домом, и сам дом. Отец хотел уберечь меня от этого, он все знал. Он отрекся от матери, чтобы защитить меня, но бабушка знала: от этого защиты нет. Если бы родители не погибли, наверняка мы бы не глядя продали дом, и я не столкнулась бы с тем, что теперь мне придется разгребать.

В этом доме всегда не один затворник, а двое.

Я ехала по оживленной дороге и старалась концентрироваться на машинах и светофорах. Но мысли постоянно улетали туда, к тем словам, что прозвучали как приговор. Одна. Всю жизнь одна, воспитывая дочь, которая тоже будет одна.

Не в силах концентрироваться на дороге, я остановилась возле магазина и достала телефон. Открыла сообщение от Никиты — он был готов встретиться хоть сейчас. Я постучала пальцем по телефону, посмотрела на идущих куда-то людей и поняла, что мне нужно именно это. Что-то настоящее, реальное. Написала ответ, что я могу подъехать в центр, задержала палец над кнопкой отправки и нажала. Да, именно это мне сейчас и нужно. Простая, беззаботная встреча, разговоры ни о чем, и общество самого обычного человека.

Мы встретились с Никитой в центре, и он сразу обнял меня так, словно не видел целый год. И я позволила крепко сжать себя, позволила быть этому простому, человеческому объятию. Впервые обняла его в ответ, прижавшись лицом к его плечу. Он здесь, он реальный, его можно потрогать. Я чувствовала тепло его тела, запах его туалетной воды и нежность сильных рук.

К черту проклятия, к черту чувства к духу. Я найду способ, как освободить его. И себя. Он отправится туда, где и должен быть, а я получу возможность быть счастливой. Даже если для этого придется заставить себя полюбить нелюбимого человека.

Никита хороший и заботливый. И пусть он не накрывает меня одеялом, пусть не утешает в минуты отчаяния, но это временно. Когда мы будем жить вместе, я получу это все и пойму, что сделала правильный выбор. Потому что и выбора-то нет.

Я не хотела ни о чем думать. Я насильно отключила мысли и слушала Никиту, крепко сжимая его пальцы. Смеялась над его шутками, шутила в ответ, улыбалась на его улыбки.

Он привел меня на старый причал, и мы долго стояли на высоком мостике, обнимая друг друга, как два потерянных влюбленных. Я смотрела на спокойную реку, на темнеющее небо и ощущала кожей приятную прохладу. Слезы подступали к глазам, но я держала их в себе. Часто моргала, задерживала дыхание.

Мне хорошо. Мне должно быть хорошо.

Никита точно видел, что из ледяной глыбы я превратилась в заинтересованную девчонку. И пусть его прикосновения все ещё не вызывали дрожи в коленях, пусть поцелуи были пусты и бессмысленны, я была вся здесь. А чувства придут со временем. Мне нужно только позволить им быть. Нужно открыться и впустить в душу человека, который так рвется туда.

Именно этого и хотели родители.

Мы гуляли очень долго, выпили несколько кружек кофе, поели уличной еды и много разговаривали. И только когда время перевалило за полночь, меня начало отпускать. Ваня не виноват. Он такой же жертва, как я и все мои бабушки. Только мы получаем освобождение, а он нет. Он вынужден нести вину через поколения, с пониманием, что выхода нет.

Он не заставлял меня приходить в этот дом, принимать наследство и жить там. Возможно, он и рад бы остановить это, но не знает как.

Я сказала Никите, что мне пора домой, позволила проводить себя до машины и поцеловать на прощание. Нет смысла строить личную жизнь, пока не будет решена главная проблема. Я не могу обрекать мужчин на гибель, а себя на вечное одиночество. Я должна узнать правду и остановить это. Даже если для этого мне придется надеть старинное платье и увидеть мир глазами той, с кого все началось.

Я подъехала к дому и ещё минут десять смотрела в темные окна. Я знала, что он ждет меня, но не торопилась заходить. А ещё знала, что он не будет ворчать, и почему-то от этого стало грустно.

И снова — тишина, темнота и молчащие зеркала. Я прошла в комнату, включила свет и замерла в ожидании бунта. Но лампочки, треща под потолком, продолжали гореть. Я не знала, что делать: пойти искать ответы на чердак, позвать Ваню или лечь спать, и разобраться со всем на свежую голову. Последний вариант показался мне самым подходящим — думать на эмоциях было сложно.

Я двинулась к кровати и полпути резко остановилась. Тепло. Совсем рядом. Он был здесь, в комнате. Я чувствовала его. Это не объяснимо, но я могла поклясться, что Ваня в комнате. Вдали от зеркала, чтобы я его не видела, но мне не нужно было его видеть.

Между нами образовалась какая-то связь, и теперь я могу его чувствовать. Но важнее другое — он здесь, значит, он не обижен на мой резкий тон и бегство. Только разговаривать он не готов, и я не хотела заставлять его. Вернулась к двери, выключила свет и легла в кровать. Завтра. Все завтра.

Утро началось в тишине и одиночестве. Ваня, видимо, обиделся или просто не хотел разговаривать со мной, а я не звала его. Быстро позавтракала и пошла на чердак. Так или иначе, но я узнаю правду. Даже через свой самый сильный страх перед пауками.

Я взяла метлу, к которой ни разу не прикоснулась