За зеркалом - Алёна Шахнина

— Расскажи мне о Татьяне, — попросила я. — Какой она была?

— Она была очень доброй, спокойной и скромной, — сказал Ваня с легкой улыбкой.

— Ты… до сих пор любишь её? — задала я вопрос, терзающий меня последние дни.

Он с нежностью посмотрел на меня, и от его взгляда по телу побежали мурашки. Я посильнее закуталась в одеяло, чтобы он не видел.

— Прошло столько лет, Саш, — тихо ответил Ваня. — У меня не идет время быстрее, оно такое же, как у вас. И… я видел, как она выходит замуж, как дорожит своим супругом. Она смогла полюбить его, возможно, даже сильнее, чем меня. Татьяна была счастлива с ним. А когда он погиб, долго болела.

— Она знала, что ты здесь?

— Нет. Я был бродячим духом. Не знал, что могу общаться с вами через зеркала. Однажды она увидела меня в отражении, но я испугался и ушел. Не хотел, чтобы она знала.

— Но почему? — удивилась я.

— Хотел, чтобы она была счастлива, — он пожал плечами. — А знай, что я здесь, разве смогла бы?

— Это её мать тебя заперла? — в лоб спросила я.

Он улыбнулся как-то хитро, но с теплотой.

— Твоя бабушка любила смотреть сериалы про полицию. И я смотрел вместе с ней. Так вот ты похожа на следователей из этих фильмов. Ещё лампой мне в глаза посвети, чтобы выпытать правду.

— Да, а ты как преступник со стажем. Ни на один вопрос не отвечаешь конкретно. Говоришь загадками. Но знай! — я села на кровати. — От этого ещё интереснее!

— А ты не из тех, кто сдается, — хмыкнул он.

— Именно! И скажи ты мне правду, я бы может испугалась, вздрогнула и сказала: «Да ну нафиг». А ты не говоришь, интригуешь, и у меня внутри все чешется от того, как хочется все узнать.

Я пристально посмотрела ему в глаза, и он слегка наклонил голову.

— И узнаю я больше, чем знаешь ты. Потом будешь ты мне вопросы задавать, а я зашью себе рот и ничего не расскажу.

Он сначала улыбнулся, а потом засмеялся.

— Это не поможет! Я все равно не расскажу, — сказал Ваня. — Можешь даже пытать меня иголками под ногти.

— И не надо, — кивнула я и улыбнулась. — Без тебя справлюсь.

Я поднялась с кровати. Пытаться заснуть не было смысла, лучше позавтракать и начать что-то делать. Решимости во мне было, как никогда.

Я двинулась к двери, но у столика резко остановилась. Прямо передо мной, всего в нескольких сантиметрах было теплое, невидимое облако. Он стоял здесь, я знала это. Но он не знал, что я чувствую. И я шагнула вперед, в это облако, ныряя в него как в объятия. Тепло окутало меня от головы до кончиков пальцев, я сделала глубокий вдох от нехватки воздуха. По телу пробежала дрожь, словно я наступила на оголенный провод и закружилась голова. Именно так я себе представляла ощущения, когда тебя обнимает человек, который тебе небезразличен. Не просто руки на спине и дыхание на макушке, а поглощающее тепло. И ничего лучше я никогда не испытывала.

Глава № 16

На кухне меня немного отпустило, но кипяток в кружку я наливала ещё дрожащей рукой. Покосилась на зеркало — Ваня уже был здесь. Интересно, а почувствовал ли он что-то? И зачем он все это делает — гладит меня, целует, встает на пути? Ответ был только один и самый логичный — он видит во мне Татьяну. И от этой мысли стало грустно. Через меня он пытается прикоснуться к прошлому, наверстать то, что не получил.

Да и я тоже хороша. Получаю удовольствие от того, чего не должно быть. Я абсолютно не уверена в своих силах, и с большей вероятностью Ваня так и останется духом в зеркале. Не о таких отношениях я мечтала, если честно. Уже представляю, как привожу друзей и говорю: «Познакомьтесь, это мой Ваня. Правда, вы его не увидите и не услышите, но поверьте мне на слово — он есть». И тогда, вместо долго и счастливо он будет в вечном заточении в этом доме, а я в психушке.

Ладно… Освобожу его, он уйдет, а я буду жить обычной, нормальной жизнью.

Я схватила листочек с ручкой и села за стол. Постучала колпачком по клеточкам и задумалась. Первой была Татьяна, и я написала её имя. Будет считать, что она нулевой — с неё все началось.

— Вань, как звали дочку Татьяны? — спросила я и вывела цифру 1.

— Саш, перестань заниматься ерундой, — отреагировал он.

— Я не прошу тебя рассказывать правду. Но имена-то можно? — я повернулась к зеркалу. — Это мои предки, и я имею право знать.

— Ольга, — тихо ответил он, и я вывела имя на листке.

— А ее дочь?

— Елена, — недовольно ответил Ваня.

Я написала Елена под цифрой 2, и Наталья под цифрой 3. Я четвертая. У моей бабушки не было дочери, только сын, поэтому мы его не считаем.

И так, три поколения после Татьяны, и, возможно, круг замкнулся. Началась новая история — я, похожая на Татьяну. Чувства, зарождающиеся к Ване тоже могут говорить о схожести. Любовь как подсказка. Что-то крутилось в голове, какая-то интересная идея, но я не могла понять что именно.

Три раза били часы, танец, его рука на плече… Рука на плече! Портрет! О боже, там должна быть подсказка!

Я подскочила так резко, что грохнулся стул. Схватила его и потащила к люку в потолке. Ваня уже хмурился из зеркала в коридоре, явно догадываясь, что мою голову озарила какая-то дурацкая мысль.

Я поднялась на чердак, включила свет и сразу схватила портрет. Ваня в той же одежде, что и сейчас. На Татьяне бежевое платье с высоким воротником и широкими рукавами. Её руки лежат на коленях, волосы рассыпаны по плечам. Я внимательно изучила портрет, но ничего особенного не нашла.

Перевернула его, брезгливо смахнула пыльную паутину и увидела надпись, сделанную простым карандашом: 03:33. Снова тройки. И это… время. Черт, это время, когда Ваня ушел в зазеркалье! И теперь это магическое число преследует семью.

Я поставила портрет на место и достала другую картину. На ней был изображен мой дом, но без чердака. Внизу картины подпись «1890 год». Далее были обычные картины — речка на закате, сосновый лес, маленькая девочка. Оборотные стороны молчали, видимо, подсказки закончились.

Оставив картины, я тщательно отряхнула руки и брюки от пыли, и двинулась