Драконий брак, где всё не так - Оксана Октябрьская

строго дозированном движении чувствовалась несгибаемая уверенность, сила,

привычка и право диктовать свою волю.

Даже я, дома считавшая монархию пережитком прошлого, перестала злиться на

Тор-брахса за его советы молчать и терпеть, и не спешившего меня защищать.

Разозлить королеву стало бы большой ошибкой, и не все отделались бы так

легко, как её родственница. Кровь не вода, как говорится. А дракон, по

непонятной причине, и так рисковал, помогая мне, как мог.

Пока я думала об этом, Греттель без зазрения совести рассматривала меня, но не

с презрением, как Карола, а с лёгким любопытством.

— Почему ты решилась шагнуть в огонь? — спросила она.

— Иначе меня бы всё равно убили, — я решила просто говорить правду, потому что

голова соображала плохо, жутко клонило в сон.

— И ты поверила мне, незнакомке, что огонь не причинит вреда тому, кто не лгал?

— Я решила, что если уж умирать, то лучше пусть всё закончится быстрее. В моём

мире человек не может выжить в огне.

Королева слегка улыбнулась.

— Значит, не поверила правительнице, но ловко ушла от прямого ответа. Ты

дерзкая, как и говорила моя фрейлина, однако ещё осторожная и умная. Это

поможет прижиться в нашем мире. Поскольку магии у тебя нет, ни научного

интереса, ни опасности ты не представляешь, а значит, останешься у лорда

Тор-брахса. Он решит, как лучше устроить твою судьбу, и должна сказать, тебе

повезло попасть именно в его дом. Эта семья отличается исключительным

благородством и добротой к людям, — она развернулась к двери, но вдруг

вспомнила: — Кстати, разве леди Лихс не убила твою крысу?

— Обожгла. Милорд вылечил моего питомца.

— Питомца! — усмехнулась королева. — Что за нелепая идея, держать дома крысу?

Ваш мир странный, похоже. Надеюсь, этот грызун хотя бы не заразный, впрочем,

если он и болел, то драконий огонь выжег хворь.

Пушок растопырил усы и раскрыл рот, но я сжала его морду двумя пальцами, и он

издал только краткое мычание. Правда, оно подозрительно смахивало на что-то

нецензурное.

— Идёмте, милорд. Наш с вами разговор ещё не окончен.

Высокие гости удалились, и тут уже я еле сдержалась, чтобы не пожелать

Тор-брахсу удачи и терпения. Крепко его в оборот взяли. Так и женят, а тогда

и моя жизнь превратится в ад. Впрочем, она уже похожа на страшный сон. Куда

уж больше?

Дверь распахнулась, и в комнату влетел Вико, он рухнул на кровать лицом вниз и

разрыдался так горько, что у меня самой слёзы навернулись.

— Вико, что стряслось? — я присела рядом с мальчиком и гладила его по

сотрясающимся плечам, пытаясь успокоить. — Скажи хоть что-то! Вико?..

Он не отвечал, судорожно всхлипывал, всё больше задыхаясь, дело шло явно к

истерике, а у меня не было даже воды, чтобы его напоить. Поднимать шум и

звать кого-то из слуг, когда в замке королева с толпой чужаков? Так себе

идея, его отцу и без того сейчас не сладко.

Пока я соображала, не выйти ли в коридор, да поискать кого-то по-тихому, Пушок

осторожно подошёл к малышу и тронул лапкой его руку.

— Эй, ребёнок, ты чего ревёшь? — спросил он настороженно. — Поделись,

полегчает. Янка вот вечно мне про свои неприятности плачется, и гляди,

психологически почти здорова. Не без сумасшедшинки, конечно, но люди все

такие, наверное. А ты-то будущий дракон, но ревёшь, как девчонка. Соберись,

парень! Мужественно утри слёзы, высморкайся и расскажи всё. Ну? — он подошёл

ближе к лицу Вико и требовательно уставился на мальчика.

Пацанёнок вдруг схватил крыса и крепко прижал к себе, продолжая обливаться

слезами.

— Задушишь... — прохрипел мелкий, и мальчик испуганно его отпустил и сел на

кровати.

— Прости, — всхлипнул он виновато, — это всё из-за королевы. Она сказала, что

папе придётся жениться...

Вико снова разревелся.

— Ты был при их разговоре? — мне с трудом верилось, чтобы отец позволил ему это

слушать.

— Ну, нет... но да, — малыш размазал рукавом слёзы. — Я был возле поворота в

коридор, прятался в шкафу, где утварь для уборки хранят, и слышал, как она

это сказала, когда они с папой вышли, а следом всякие люди и эта глупая

корова. Она так улыбнулась, будто блюдо пирожных съела одна.

— Вико, ты ещё и выглядывал?! А если бы тебя заметили? Представляешь, как папе

было бы неловко? Так нельзя, — зачем-то отчитала я, хотя это всё было не

моего ума дело, вообще-то.

— Неа. Я тихо-тихо сидел, а в боковине шкафа есть дырки, и мне было всё видно.

И она так сказала...

Он уже не плакал, но выглядел совершенно убитым, голова поникла, дрожащие

пальцы осторожно поглаживали Пушка между ушей, и крыс блаженно зажмурился.

Я понимала, что нельзя обнадёживать его, но и что-то сказать было необходимо.

— Слушай, ну, давай представим, что твоего папу всё же заставят жениться на

этой Кароле. Она же не его истинная пара, да? То есть такой любви, чтобы

мозги отшибло, между ними нет. А значит, папа точно тебя не оставит и в

обиду не даст.

— Она хитрая, и он не верит мне, когда жалуюсь на неё! — сердито воскликнул

малыш.

— Или верит, но ничего не может поделать? Она же родня королевы... — я снова

погладила его по плечу. — Вико, не злись на отца. Он совсем не хочет

жениться, и если его заставят, это будет ужасно. Ты хоть в школе сможешь от

этой ненормальной укрыться, а ему придётся с ней жить.

Конечно, я говорила с ним, как со взрослым, и наверное очень сухо, но просто не

знала, что ещё сказать, однако мой спокойный тон и рассуждения неожиданно

подействовали. Мальчик задумался, нахмурил светлые бровки и хлюпнул носом.

— Да, пожалуй, ему будет хуже, — вздохнул он и тряхнул головой: — Никогда не

полечу в королевский дворец! Не хочу, чтобы и меня женили на какой-нибудь

противной фрейлине.

— Это очень здравое решение, — я улыбнулась и взъерошила ему волосы. — А

знаешь, какое ещё решение правильное? Никогда не расстраиваться раньше

времени! Всякое ещё может произойти.

— А тебе что королева сказала? Тебя оставят с нами?

— Хм, а что, под дверью подслушать не удалось? — усмехнулась я.

— Нет, — с досадой выдохнул он, — в коридоре было полно народу.

Его живот заурчал, и это смутило мальчика больше, чем признание в шпионской

деятельности. Даже бледные щёки слегка покраснели.

— На вот, поешь. С завтрака припрятала, — я дала ему яблоко, а Пушку маленький