Ёлки новые в Париже. Мой бывший - полковник - Аглая Алая

— К чёрту, Милорад, — отвечаю я, и уже направляюсь к ширме, чтобы переодеться в платье от кутюр.

Я выхожу в большую светлую комнату, где сидят несколько людей, включая и главу модного дома Анри Гийома, и вдруг я замечаю рядом с ним… Младена! Моего вчерашнего знакомого!

Они оба увлечены по виду очень важным разговором и едва вообще смотрят на то, что происходит вокруг.

Я уверенно иду под ритмичную музыку, покачивая бёдрами, но понимаю, что моделей слишком много, и в этой пёстрой толпе я могу остаться попросту незамеченной. На мне ярко-алое платье, как и моя помада, но я вижу, как Гийом, лениво позёвывая, равнодушно смотрит в окно, и никто из девушек так и не привлёк его пресыщенный взгляд.

Мой проход сейчас закончится.

Надо срочно что-то придумать! Я сейчас выйду из этой комнаты, и место модели мне так и не достанется, потому что на меня едва обратили внимание…

Поэтому я делаю первое, что мне приходит на ум. Мне надо любыми средствами привлечь внимание.

И я, убедившись, что комната почти опустела, разворачиваюсь и делаю колесо, легко касаясь голыми ладонями и острыми каблучками своих туфель по паркетному полу.

И останавливаюсь прямо перед ошарашенным мэтром, который заворожённо смотрит на меня.

— Вуаля, — улыбаюсь я, легко приседая в реверансе, сдувая выбившуюся из причёски прядь волос.

— А вот и вы! — восклицает Младен, оторвавшись, наконец-то, от Гийома, которому он всё время нашептывал что-то на ухо.

— Мадмуазель Иванка, — отвечаю я, и вижу, как Анри уже с видом знатока женской красоты ощупывает меня своим цепким взглядом.

— Вы приняты, мадмуазель, — говорит он. — Но только прошу, не повторяйте подобные трюки на подиуме. Это может быть опасно.

— Мерси, — низким бархатным голосом отвечаю я, и внутри меня снова порхают бабочки, особенно, когда я вижу, какими глазами провожает меня Младен, когда я лёгкой походкой направляюсь к выходу…

11

— Ну что, чётко сработала, — слышу я, когда уже сижу на парижском бульваре за столиком и пью свой кофе.

Поворачиваю голову и вижу Пронина.

— Позволишь? — уже усаживается он за мой столик, и щелчком пальцев подзывает официантов. — Когда у тебя показ? — деловито спрашивает он.

Со стороны наверняка кажется, что мы — просто двое друзей, которые встретились за столиком в кафе мило поболтать, хотя на самом деле мы сейчас обсуждаем здесь вопросы мирового уровня важности.

— Показ уже через три дня. Единственное, что мне непонятно, — улыбаюсь, словно сейчас мне только что рассказали весёлую штуку, — это какая связь может быть у этого модного дома с международной террористической организацией, — звонко размешиваю я ложечкой сахар в чашке. — Даже не могу представить, что это может быть, — рассуждаю я вслух.

— Тебе придётся внимательно обследовать каждый сантиметр этого здания, — поучает меня бывший, словно я и без него не знаю, что мне нужно делать.

— Я и так собиралась этим заняться. Без ненужных советов, — мило хихикаю я ему в лицо, чтобы со стороны мы выглядели невинной парочкой приятелей. — Только мне было бы намного проще искать, если бы я знала, что конкретно я должна найти. Не думаю, что где-то в примерочных или в швейном цехе они умудрились спрятать ядерную боеголовку, тебе так не кажется? — смотрю я прямо в глаза Саше, и вижу, как он пристально смотрит на меня в ответ.

— Это нам и надо выяснить. Для этого мы здесь, — кладёт он свою ладонь поверх моей, и я резко одёргиваю руку, словно обжегшись о пламя.

Я больше никогда не позволю ему ранить меня.

Никогда.

— Вот и отлично. Ты просто прикрываешь меня, пока я делаю всю работу, — отвечаю я. — Нам даже не обязательно с тобой так часто встречаться. Ты работаешь сам по себя, я — сама по себе. Как только я что-то узнаю, я тебе доложу, можешь не переживать, — делаю я глоток кофе. — Я вообще не понимаю, зачем меня отправили сюда с тобой. Как будто здесь не хватает модных стилистов, — пожимаю я плечом, и вдруг слышу знакомый голос:

— Иванка? Ты была бесподобна! — и вижу, как к нашему столику уже приближается Младен Вучич.

— Похоже, судьба продолжает сталкивать нас, — улыбаюсь я ему, и чувствую, как еле заметно напрягается Пронин.

Вижу, как ходят его желваки под модной стильной щетиной, но пару секунд — и он берёт себя в руки.

— А это мой стилист на сегодня, наш с вами соотечественник, вы знакомы? — с невинным видом представляю я Пронина. — Милорад Банич. Только что открыл свой флагманский салон на Елисейских полях, — добавляю я. — Если бы не он, вряд ли бы меня заметил мэтр Анри Гийом на сегодняшнем показе, — с деланной скромностью добавляю я, сверкая и стреляя глазами по Младену, как снарядами — из пулемёта, и вижу, как под моим прицелом он заметно напрягается.

Принимает боевую стойку.

— Очень приятно, — отвечает Саша, и я снова слышу непривычные для моего слуха жеманные нотки в его голосе. — Такой красивый мужчина не должен пройти мимо меня, — резко вскакивает он со своего места и отодвигает стул. Наклоняется к Вучичу и буквально шепчет ему интимно на ушко:

— От вас так приятно пахнет, Младен. Обалденный парфюм… — и я еле сдерживаю истерический смех, когда Вучич испуганно шарахается от Пронина, который оказывает ему слишком навязчивые знаки внимания.

И я снова утыкаюсь лицом в свою кофейную чашечку, лишь бы не видеть, как полковник под прикрытием с придыханием предлагает моему новому знакомому:

— Позвольте вас угостить, Младен… А лучше — приходите ко мне в мой салон. Здесь недалеко. За углом. Я могу вас постричь… Вымыть волосы… Помассировать головку… То есть я хотел сказать, голову… — и его рука незаметно падает на колено сербского медиамагната, и тот вскакивает с места, словно ужаленный:

— Спасибо! Но, пожалуй, в другой раз! Я уже вымыл голову. С утра, — нервно отбивается он от приставаний моего бывшего, пока меня вдруг не осеняет.

Да этот скотина Пронин специально ведь сейчас сидит и мучает ни в чём не повинного мужчину! Моего нового кавалера! Чтобы он поскорее ушёл!

Он ведь хочет избавиться от него! Отвадить его о меня!

И тут праведная ярость поднимается у меня в груди.

Мало того, что он уже испортил всю мою жизнь. Так теперь, как только я встретила достойного мужчину — миллионера, магнате и просто красавца, он хочет его отпугнуть своими ужимками недоделанного голубка!

— А