Пышка для отца бывшего. Он мой босс! - Мира Белл

Он слушает, откинувшись на спинку кресла, с насмешливой улыбкой.

— Продолжай, малышка.

— И вы не смейте меня так называть! — почти кричу я. — Я не ваша малышка! Я — человек! Я — Алиса! И если бы ваш сын не бросил меня из-за того, что я толстая, я бы не сидела здесь и не пила эти коктейли с вами!

Я замолкаю, потому что мне становится дурно. Он смотрит на меня внимательно, и в его глазах больше нет насмешки.

— Кирилл бросил тебя из-за веса? — спрашивает он тихо.

— А вы не знали? — я смеюсь, но смех выходит горьким. — Он сказал мне: «Ты без одежды кажешься еще жирнее!». Он даже не стал раздеваться, когда увидел меня голой! Он просто ушёл, Глеб Сергеевич. Просто ушёл! Он ушёл к Ане, которая весит пятьдесят и ест только салат. А я осталась одна. Я ненавижу свою внешность. Я ненавижу эти бёдра, этот живот, этот целлюлит. Я ненавижу себя в зеркале, и я каждый день думаю о том, чтобы перестать есть, но я не могу, потому что я хочу жить.

Я говорю это и чувствую, как слёзы подступают к глазам. Я не хочу плакать, но алкоголь снимает все фильтры.

— Малышка, — говорит он, и его голос становится мягче.

— Не называйте меня малышкой! — я стучу ладонью по столу. — Я знаю, что я для вас — страшилище. Вы смотрите на меня и видите только жир, только некрасивое лицо, только меня, которая недостойна вашего внимания. А вы бы меня ни за что не захотели. Даже если бы я была последней женщиной на Земле, вы бы отвернулись. Потому что я — не модель, не Лена, не та стройная красотка, которых вы так любите.

Я умолкаю. Мне трудно дышать. Я смотрю на него сквозь пелену, и он не отвечает. Он просто смотрит на меня, и я вижу, как его лицо меняется. Насмешка исчезает. Его челюсть сжата. Его глаза — тёмные, блестящие — смотрят на меня, и я не могу понять, что он чувствует.

— Думаешь, я не хочу тебя? — спрашивает он.

Я смеюсь, но это больше похоже на всхлип.

— А вы хотите? Вы, который постоянно говорил мне, какая я никчёмная? Вы, который тискает Лену в лифте у меня на глазах? Вы, который брезгливо смотрит на мою фигуру?

Он молчит. Я чувствую, как внутри меня все закипает. Я встаю, и меня качает.

— Я пойду, — говорю я. — Спасибо за коктейли.

Я поворачиваюсь и иду к выходу. Мои ноги не слушаются, мир плывёт, но я стараюсь идти прямо. Я слышу, как он поднимается и говорит:

— Алиса. Стой.

Он хватает меня за локоть у выхода из бара. Я замираю, не оборачиваясь.

— Ты меня слышишь? — его голос низкий, с хрипотцой. — Ты думаешь, я не хочу тебя? Ты ошибаешься.

Я медленно поворачиваюсь. Он стоит так близко, что я чувствую тепло его тела. Его рука всё ещё сжимает мой локоть, но не больно, а скорее удерживая.

— Ты не страшилище, — говорит он, и его глаза впиваются в мои. — Ты — чертовски красивая женщина. И да, я хочу тебя. Но не сейчас. Не здесь. Я не хочу, чтобы ты думала, что я пользуюсь твоей слабостью.

Я молчу. Внутри меня всё дрожит. Его слова бьют сильнее, чем любой поцелуй. Я смотрю на его лицо, на его губы, и чувствую, как моё дыхание сбивается.

— Я провожу тебя до номера, — говорит он, отпуская мою руку. — Идём.

Я иду. Он идёт рядом — в лифт мы заходим вместе. Я нажимаю кнопку своего этажа, он стоит у меня за спиной, и я чувствую его присутствие каждой клеткой. Лифт медленно поднимается. Я смотрю на свои руки — они дрожат.

Когда двери открываются, я выхожу. Он идёт за мной. Мы останавливаемся у моей двери. Я достаю карточку, но пальцы не слушаются.

— Дай сюда, — он забирает карту, открывает дверь и пропускает меня вперёд.

Я захожу, поворачиваюсь к нему. Он стоит на пороге, не переступая.

— Спокойной ночи, Алиса, — говорит он тихо.

— Спокойной ночи, Глеб Сергеевич, — отвечаю я.

Он закрывает дверь. Я слышу, как его шаги удаляются по коридору. Прислоняюсь спиной к двери и закрываю глаза. Сердце колотится, в ушах звенит. Я не знаю, что сейчас произошло, но я знаю, что ничего не будет по-прежнему.

Глава 8

Я не сплю. Лежу на узкой кровати, смотрю в потолок и считаю удары собственного сердца. За окном Питер дышит сыростью и тишиной, только редкие машины проезжают по мокрому асфальту. В голове — его голос, его слова, его руки, которые сжимали мой локоть у выхода из бара. «Я хочу тебя». Я закрываю глаза, но вижу только его лицо. Я ворочаюсь, сбрасываю одеяло, натягиваю обратно. В комнате душно, хотя за окном холодно. Встаю, подхожу к окну, смотрю на ночной город. Огни отражаются в тёмной воде Невы, и мне кажется, что я слышу, как где-то вдалеке гудит корабль. Касаюсь пальцами стекла — оно холодное. От холода по коже бегут мурашки, но я не отхожу.

Из коридора слышится какой-то звук. Я замираю. Кто-то идёт по коридору, и шаги приближаются к моей двери. Сердце пропускает удар. Я не знаю, почему так уверена, но почему-то я знаю, что это Глеб Сергеевич.

Стук. Тихий, но настойчивый. Я не двигаюсь. Стук повторяется.

— Алиса, — его хриплый голос звучит из-за двери.

Я подхожу, не включая свет, открываю. Босс стоит в проёме — без пиджака, рубашка расстёгнута на две пуговицы, волосы взлохмачены. В коридоре горит тусклый свет, и я вижу его глаза — тёмные, блестящие, с красными прожилками. Он выглядит так, будто не спал сутки, хотя мы не виделись пару часов.

— Глеб Сергеевич? — мои губы шевелятся, но голос почти не слышен. — Что вы…

— Не мог уснуть, — говорит он, и его голос