Истинная вина жестокого ректора-Дракона - Властелина Богатова

В расписание было вписано новое неотложное занятие.

«Боевые артефакты и силовые накопители. Объединённый курс». И приписка — «пехота — первый курс и второй курс, авангард — второй курс».

Я перечитываю строку ещё раз, будто могло что-то измениться.

Не изменилось.

Горло сжимается.

Чёрная зона, авангард. Где учится Аурелия. Элитные. Опасные. Недосягаемые для меня драконы. Те, кого готовят не для парадов.

Я медленно поднимаю взгляд.

Рианна уже не смотрит в мою сторону.

Ванесса бросает на меня быстрый, изучающий взгляд — не враждебный, но слишком внимательный. Она фыркает и поднимается, стягивает с плеч рубашку и берет пижаму.

— Весело, да? — усмехается Кассандра, которая уже легла на койку. — Теперь будем учиться с теми, кто реально умеет убивать.

— Перестань запугивать, — строго одёргивает Рианна, — нас объединили потому, что наш офицер Нокрейд не в академии, а замены нет.

Я снова смотрю в тетрадь. Под строкой имя преподавателя.

Мартин Стрейн.

О нём я наслышана. Он отчислял курсантов за одну ошибку с накопителем. Мог молча забрать оружие из рук и отправить обратно в казармы без объяснений — навсегда.

Говорят, на его занятиях курсанты плачут.

Хуже и не могло быть, отличная новость в конце дня, что глаз не сомкнуть, как я “рада”.

— Очень странное совпадение, — замечает кто-то из остальных, скрипя пружинами койки.

Я отворачиваюсь и беру сумку, достаю тетрадь, стилус и сажусь на край, переписываю расписание.

Только рука дрожит, и пальцы не слушаются, хотя часть эмоций я всё-таки скрываю за этим действием.

Закрываю тетрадь и возвращаю Кассандре.

Другие не дураки: кто хоть немного знает Аурелию, знает и обретённую сестру, к которой она относилась как к уличной собаке, то приласкает, то ногой подденет, а теперь я оказываюсь под пристальным вниманием всей КАВИ. Собачка начала кусаться, а главный дракон академии делает неоднозначные жесты в отношении меня, в то время как свадьба со старшей Лебланд не за горами.

Очень занимательно.

Но только не для меня.

Чёрт!

Я только начала забывать о пережитом кошмаре с меткой, но оно воскрешает из памяти, вызывая во мне почти животный, тошнотворный страх.

Вот и всё, Фрэнс, пришло время посмотреть в лицо своему главному страху.

Стилс выскальзывает из неконтролируемо дрожащих пальцев и шлёпается на пол.

Рывком наклоняюсь и кладу его обратно на тумбочку. Я отворачиваюсь и переодеваюсь в пижаму — нельзя показывать, что я боюсь Аурелии. Но и враждебность проявлять тоже нельзя.

Я словно между.

Даже несмотря на то, что она настраивает против меня всех, да что там — всю Академию, меня презирают и считают отбросом общества. Просто никто об этом вслух не говорит.

Наливаю из графина воды в стакан и добавляю несколько капель что дала Кройц.

А что если не пойти на занятия, притвориться, что плохое самочувствие?

В комнате быстро гаснет разговор. Кто-то устроился читать, кто-то лёг спать раньше, другие сидели за письменным столом, выполняя домашние задания.

Я легла в свою постель.

Завтра пойдё к Кройцер и скажу что к занятиям я не готова.

Сжимаю одеяло и откидываю его. Злость на саму себя обжигает: когда же я перестану её бояться?

Глупая привычка.

И такая живучая.

На мне ограничительный контур, иммерсировать в случае опасности я не смогу. Но, в конце концов, я же не собираюсь вступать с ней в бой — максимум, что она может сделать, это словесно уколоть, унизить.

Этого достаточно, чтобы спровоцировать конфликт. Уверена, этого она и хочет.

Накрываюсь с головой.Мысли носятся по кругу, как зверёк в клетке.

Перебираю варианты.

И не нахожу выхода, как остаться в казарме и пропустить занятие.

Лекарство начинает действовать.

Тревога медленно растворяется.

А я вместе с ней проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь от шагов и приглушённых разговоров.

Прислушиваюсь, открывая глаза. В комнате всё так же горят ночники. Но голоса слишком тревожные, слишком сдержанные.

— Надо в медицинский блок, Риа.

— Нет. Завтра занятие. Я не могу его пропустить.

Потому что ты же знаешь — Стрейн всё передаст моей матери.

Голос срывается.

— Он всегда ей докладывает. А она… она устроит мне ад. Она и так контролирует каждый мой шаг. Ей донесут. Обязательно.

Я просыпаюсь окончательно и приподнимаюсь, но петли койки громко скрипят, выдавая меня с потрохами.

Разговор сразу обрывается.

Кассандра оборачивается, меряя меня недовольным взглядом, будто я не вовремя проснулась и нагло подслушиваю.

Притворяться, что я ещё сплю, уже нет смысла.

— Что-то случилось? — интересуюсь, опуская ступни на пол и ища обувь.

— Тебе какая разница, Дирсти? Спи дальше, — резко поднимается Ванесса.

В груди дрожит всё от ярости. Сжимаю металлический край койки, стискивая пальцы с силой.

Из горла хотят вырваться резкие слова, но я сжимаю зубы, хватаюсь за край кровати и рывком поднимаюсь.

Выхожу из комнаты и направляюсь в туалетную комнату.

Умываюсь, остужая гнев, и смотрюсь в зеркало.

— Они никогда тебя не примут, Фрэнс. Никогда.

Пока я…

Не покажу Аурелии, что со мной так нельзя. Пока не дам ей отпор.

Пока не перестану прятаться.

Пальцы от напряжения сводит, а в животе холодеет, от одной мысли, о столкновении с Аурелией.

Поэтому завтра нужно идти.

Идти в свой самый сильный страх.

Разжимаю пальцы и закрываю кран…

В общую комнату я возвращаюсь не сразу, но толкучка не разошлась и я слышу обрывки слов из которых ничего не понимаю.

—Твоя мать всё ещё с ним?

— Да…, — не разу отвечает Рианна.

Не знала, что у неё мать деспотичная, но при чём тут офицер Мартин Стрейн?

— Ей скажет, что я специально сорвала себе занятия. Любое слово до неё дойдёт.

И тут Кассандра чуть отступает, и я вижу Рианну.

И сразу понимаю — дело серьёзное.

Пальцы девушки дрожат, ногти вытянуты чуть сильнее обычного, будто когти не успели полностью спрятаться. По скулам проступает тонкая, почти прозрачная чешуя и ужасные красные пятна — как след магического напряжения. Кожа кажется слишком болезненной, как от ожога, будто любое прикосновение отзовётся болью. Дыхание неровное. Взгляд — не сфокусированный, словно она всё ещё пытается удержать контроль над телом, которое перестало слушаться.

Это был не приступ. Это был сбой при цикле.

Том самом, о котором стыдно обсуждать. В женские критические дни магия может перестать работать синхронно. Но это больше исключение — в тех случаях, когда травмирована регуляция.

И именно поэтому её состояние было действительно поводом для тревоги.

Я