Истинная вина жестокого ректора-Дракона - Властелина Богатова

Кто-то сжимает челюсти, кто-то напрягается, кто-то дышит чаще.

Он видит это.

И это ему нравится.

Стрейн разбивает нас на группы быстро, без объяснений, будто распределяет не людей, а патроны.

— Авангард — показывает. Пехота — смотрит и запоминает. Потом повторяет. Сегодня вы учитесь у лучших. Вам повезло.

С этим никто не смеет спорить. Авангард всегда считался высшей кастой.

Его взгляд скользит по строю и задерживается на мне ровно на секунду дольше. В нём скользит немой интерес.

— Встать к мишеням, — командует он, отворачиваясь, давая мне выдохнуть. — Начинайте тренировку. Тренировка общая: сначала каждый в своей зоне, потом объединяйтесь.

Авангард, как по команде, расходится, занимая места у мишеней. Чёткие, выверенные шаги, без лишних движений, идеальная синхронность. Они работают как один единый механизм, и это действительно поражает и восхищает.

Металлические цели выстроены в ряд бесконечной цепочкой — тёмные, с узкими сердцевинами.

Первые залпы оглушают, разрезая холодный воздух выстрелами.

Так проходят несколько громогласных серий.

А потом приходит наш черёд.

И вот тут у меня начинается настоящая паника.

Когда я снимаю свой ранжет и понимаю, что держу его уже неправильно.

Жёстко, высоко, неудобно.

Плечо ноет от напряжения, которого не должно быть.

Я пытаюсь вспомнить хоть что-то, но в голове пусто.

Чёрт.

Не надо мне было пить то успокоительное. Оно только мешает сосредоточиться. Но не только оно.

Рядом кто-то тихо двигается, и я вздрагиваю, резко оборачиваясь.

— Франческа… — шёпот едва слышен. — Ты не стреляла, да?

Мэйрин Вислоу?

Сердце радостно подскакивает в груди, и вся тяжесть падает с плеч. Я не ожидала, что она подойдёт ко мне. Тот разговор в медицинском блоке, кажется, расставил все точки. Что же случилось?

— Ещё нет, — отвечаю я, пряча подальше свою радость.

— Сейчас научу, это легко, — говорит Мэйрин, вставая сбоку так, чтобы нас не видел Стрейн.

— Не надо, тебе влетит, я должна обратиться к офицеру.

— Лучше не к нему, поверь. Сами справимся.

Её пальцы осторожно касаются моего локтя, но она тут же убирает руки, чтобы не привлекать внимание.

— Не так держишь, — тихо смеётся она. — Расслабь руку… да… и плечо ниже… иначе отдача ударит в сустав.

Она говорит быстро, отточено.

Я понимаю, что она рискует. Рискует всем, находясь рядом со мной под вниманием моей сестры.

— Смотри в центр. И дышать не забывай. Просто не задерживай дыхание полностью. Это важно. Ты сейчас вся зажата.

Она не смотрит на мишень, смотрит, как я держу свой ранжет и опасливо скашивает глаза в сторону.

И в этом взгляде есть тревога.

— У тебя получится, — шепчет она продолжая.

Я киваю, не отрывая глаз от мишени.

Я поднимаю оружие.

Пальцы холодные. Ладони влажные.

— Дышать, значит…

Прицеливаюсь и нажимаю на курок. И…

Ранжет не выстреливает. Хотя он был полностью заряжен пулями.

Щелчок в холостую звучит громче, чем сам выстрел.

Кто-то усмехнулся из пехотинцев и позволяет ехидные колкости.

— Не переживай, твоя сестра сейчас покажет, как это делают по-настоящему.

Стискиваю зубы. И со злостью нажимаю ещё раз. Но снова пустой щелчок.

— Что за…

Бах-бах-бах.

Слышатся залпы выстрелов и звон металла вибрирует в воздухе.

И именно в этот момент чувствую, как за спиной снова становится почему-то холодно.

Я оборачиваюсь.

И немею.

Аурелия стоит за моей спиной.

Её лицо остаётся абсолютно каменным.

Она медленно поднимает оружие и направляет его…

На меня.

Дуло дрожит.

В моей голове мутнеет, и поднимается ком тошноты, а лёгкие становятся ледяными.

Время будто застывает.

Аурелия смотрит не на мишень, а на меня.

Я понимаю, что не могу сдвинуться, зрение плывёт. Даже шаг в сторону кажется невозможным.

Кто-то рядом резко хватает меня за локоть и отдёргивает.

— Франческа, отойди.

В этот же миг раздаётся выстрел.

От доведённого до предела напряжения я вздрагиваю, закрываю уши руками.

Меня всю трясёт, а на глаза проступают слёзы от перенапряжения.

Металл звенит.

Попадание чётко в центр.

Я ещё не успеваю выдохнуть, когда слышу её тихий смешок.

— Ну что ты, испугалась? — говорит она, опуская ранжет и оглядывая меня с ног до головы таким же ледяным, безэмоциональным взглядом, что заставляет биться в панике ещё сильнее.

Аурелия за это время изменилась: взгляд тяжелее, острее, голос грубее, а осанка — ещё горделивее. Тренировки только ещё больше закалили её.

Мэйрин стоит рядом со мной, не двигается, но краем взгляда я вижу, как курсанты, те, кто рядом, смотрят в нашу сторону.

Кажется, сейчас будет представление.

Но где же офицер Стрейн?

Я лихорадочно озираюсь, чтобы найти его взглядом, будто он сможет это всё прекратить.

Собственно, ничего ведь и не происходит. Так?

Если бы.

Аурелия, не отрывая от меня взгляда, приближается, закинув ранжет на плечо.

Занимает устойчивое положение и снова целится в мишень.

— Я слышала, что ты иммерсировала. Думала, ты сама мне расскажешь, а ты… Ты избегаешь меня, боишься чего-то? — палец в белой перчатке нажимает на курок.

Выстрел. И я снова вздрагиваю.

Мои нервы на пределе. В горле ком, но я всё заставляю себя разжать зубы.

— Занята была. Слишком много учёбы.

— Вот как? — она чуть опускает ранжет и сдувает с дула дымок. — Мне казалось, что тебе она сильно не нравилась, учёба. Ещё недавно, помню, ты жаловалась, как тебе тяжело.

Вот же…

Мэйрин бросает на меня короткий взгляд.

Красных мундиров поблизости становится всё меньше, зато чёрных уже толпа. Или просто пехота решила умыть руки и не быть свидетелями этой незначительной расправы.

— Что же поменялось? — Аурелия протягивает стоявшей рядом курсантке в чёрном мундире ранжет.

Я сглатываю. И уже ничего не слышу, кроме её голоса.

— Многое, — отвечаю я.

Давая понять что прежние правила уже не работают, смысла уже нет что-то скрывать.

Глаза Аурелии становятся морозными на фоне чернеющего тучами неба. Ветер колышет её чёрные пряди волос, выбившихся из-под фуражки. Эти две льдины снова скользят по мне.

— Интересный у тебя контур. Кто же его поставил?

Я немею. Она ведь всё знает: как Рэммел Морстейн унёс меня с полигона на руках, и этому были свидетели — целое подразделение.

Аурелия прекрасно держит в узде иммерсию, но ревность, что кипит в её взгляде, обуздать не может.

Она поднимает взгляд, будто решает, как ударить.

— Ты так