Канцлер-дракон. Её тёмный защитник - Рина Мадьяр

Дэйнар не отвечает. Его взгляд на секунду встречается с моим.

— Забирай её, — говорит он тихо, отворачиваясь. Его голос звучит сдавленно, будто ему физически больно это произносить. — Отвези в столицу. Как того требует приказ императора.

Варрад смотрит на него с явным удивлением, смешанным с подозрением, видимо ожидал сопротивления или борьбы. А получил капитуляцию.

— Разумное решение, — наконец говорит он, и победа в его голосе уже не скрывается. Он делает знак стражникам. — Взять её. На колодки. Обращаться как с государственной преступницей.

Руки в алых рукавах хватают меня грубо, не церемонясь. Вырывают из-за печи. Мои пальцы, липкие от теста, бессильно цепляются за воздух. Платок срывают с головы. Тёмные волосы рассыпаются по плечам. Кто-то надевает на запястья холодные, тяжёлые железные браслеты, соединённые короткой цепью. Звук защёлкивающегося замка кажется громче любого грома.

Я не сопротивляюсь. Что толку? Я смотрю на Дэйнара. Он стоит спиной, смотря в окно, на падающий за стенами снег. Его поза безупречна, спина прямая как клинок. Но я вижу, как сжаты его руки за спиной.

— Поздравляю с успешным завершением миссии, канцлер, — говорит Варрад, проходя мимо него. — Император, несомненно, оценит твоё сотрудничество.

Дэйнар не оборачивается. Не отвечает.

Меня выволокли из пекарни, в коридор, а потом во двор. Холодный воздух бьёт в лицо. Снег хрустит под сапогами стражников. Во дворе уже стоит тяжёлая, неуклюжая карета с решётками на окнах. Тюремная карета.

Меня грубо вталкивают внутрь и дверь захлопывается. Ключ поворачивается в замке со зловещим щелчком, означающим моё поражение.

Я падаю на деревянную скамью, цепляясь руками за решётку на крошечном окошке. Вижу кусочек двора, как Варрад в величественной позе садится на своего вороного коня, как из главного входа выходит Дэйнар и останавливается на ступенях, один, в своём тёмно-синем камзоле. Снег начинает падать ему на плечи.

Наши взгляды встречаются через двор, через снежную пелену, через решётку. Всего на секунду.

Потом он поворачивается и уходит внутрь, не дожидаясь, когда карета тронется с места.

Кнут свистит. Карета дёргается и с скрипом начинает двигаться. Стены замка, это каменное убежище и тюрьма, медленно проплывают мимо, становятся меньше. Ворота с рёвом железа распахиваются, и нас выносит на заснеженную дорогу.

Глава 14

Дни и ночи в карете сливаются в один долгий кошмар. Она не катится, а словно бьётся о каждую кочку, скрипит, стонет, проваливается в колдобины, выкидывая меня на жесткую скамью. Железные браслеты натирают запястья до кровавых ссадин. Я научилась спать сидя, в полудреме, где граница между болью и забытьём тонка как паутина.

Снаружи тянется бесконечное полотно зимы. Сосны в снежных шапках, замерзшие реки, редкие деревеньки с дымком, вьющимся к свинцовому небу. Воздух, врывающийся сквозь щели, обжигает лёгкие. Я дышу осторожно, слушая своё тело. Того спазма, что рвал грудь раньше, нет. Осталась глухая усталость и странное, упрямое тепло где-то под рёбрами, как уголёк в золе.

Капитан Варрад навещает меня на второй день, врываясь вместе с холодным колючим воздухом в мою повозку, когда мощный тяжёлый засов со скрипом отворяют.

Он заполняет собой проём. В тесном пространстве кареты его присутствие давит, как физическая тяжесть.

— Устраивайся поудобнее, Ваше Высочество, — его голос звучит мягко, почти ласково. Он садится напротив, его движения плавны и невероятно тихи для такого крупного мужчины в латах. Ледяные глаза скользят по моим забинтованным запястьям, по лицу, застывшему в маске отрешения.

Я не отвечаю. Лин была немой. Мистрея должна быть сломленной. Марина внутри просто смотрит.

— Неблагодарная роль, не правда ли? — продолжает он, сняв одну перчатку. Его пальцы длинные, изящные, со шрамами поперёк костяшек. Он рассматривает их, будто размышляя. — Он прятал тебя, лечил… а ты позволила себя найти. Хотя… — он поднимает взгляд, и в его полуулыбке появляется острый интерес, — …возможно, не «позволила». Возможно, он тебя просто сдал. Когда чаша весов перевесила. Канцлер Эштар мастерски чувствует момент, когда надо отпустить ненужный груз.

Слова, отточенные как кинжалы, вонзаются в самое больное место — в клубок неразберихи и недоверия, что копился у меня внутри. Я отворачиваюсь к решётчатому окну.

— Обидно, — сочувственно качает головой Варрад. — Поверить, что у такого человека может быть что-то похожее на… привязанность. Но он всего лишь инструмент. Очень острый. И у инструмента нет сердца. Только функция. Его функция в том, чтобы служить империи. А сейчас империи нужна твоя смерть. Публичная и назидательная.

Он делает паузу, давая словам просочиться в сознание.

— Но ведь есть нюансы, — продолжает он уже иным тоном — доверительным, заговорщицким. — Смерть может быть быстрой. А может быть… долгой. Унизительной. Может быть казнью предательницы, которая пыталась бежать и плела заговоры. А может быть — печальной необходимостью, трагедией покорённой принцессы, не вынесшей плена. От чего это зависит?

Я медленно поворачиваю к нему голову.

— От тебя, — говорит он просто. — И от того, что ты скажешь императору. Дэйнар Эштар превысил полномочия. Он укрывал врага империи. Он мог сговариваться с остатками твоей семьи. Он представлял тебя императору в ложном свете. Если у него были планы на тебя… то это планы, идущие вразрез с волей Хазрада.

Мне хочется рассмеяться. Хрипло, безумно. Так вот оно что. Он предлагает сделку. Мою жизнь в обмен на голову Дэйнара.

— Зачем? — вырывается у меня хриплый шёпот, ведь это первое слово за долгие дни молчания.

Варрад улыбается, и это красиво, и это ужасно.

— Конкуренция, милая принцесса. Империя словно один огромный магический инструмент. Каждая деталь в нм должна работать чётко и отлаженно, а канцлер позволяет себе создавать лишние волны, нарушая порядок работы этого инструмента. И это опасно, а потому его нужно лишь заменить более надёжной деталью.

Он встаёт, его голова почти касается потолка кареты.

— Подумай. У тебя есть время до столицы. Ты умна. Я вижу это в твоих глазах. Выбери жизнь. Даже если это жизнь в тени, под крылом того, кто оценил твой ум, а не просто хотел использовать твоё тело или имя.

Он уходит, оставляя за собой запах холода и опасности. Дверь захлопывается. Я остаюсь одна с грохотом колёс и тикающим в голове предложением, от которого пахнет самой настоящей смертью — смертью того, что только начало теплиться внутри и, возможно, было единственной слабой надеждой.

Кого выбрать? Красивого палача, предлагающего грязную сделку? Или ледяного канцлера, который уже предал меня раз?

А может быть… не выбирать никого из них?

Глава 15

Когда дорога резко