Канцлер-дракон. Её тёмный защитник - Рина Мадьяр

Мужчины сидят в тёмных, строгих камзолах с минимальными, но дорогими аксессуарами. Женщины в платьях сдержанных, но богатых тонов — тёмно-зелёных, бордовых, глубоких синих. Отмечаю, что моё платье удивительным образом точно вписывается в эту цветовую палитру.

Мой вход замечают не сразу. А затем разговоры затихают, волной, расходящейся от двери.

Чувствую, как спина непроизвольно выпрямляется, подбородок приподнимается. Смотрю поверх голов, в пространство, как меня, кажется, учили когда-то очень давно.

Лидия подводит меня к столу куда-то в середине и указывает на стул.

Занимаю своё место.

Слева от меня пожилой мужчина с умным, усталым лицом и бакенбардами, погружённый в изучение своей тарелки. Справа дама в тёмно-зелёном, которая при моём приближении сделала вид, что что-то ищет в сумочке, лишь бы не встретиться со мной взглядом.

И тогда совсем случайно я замечаю Дэйнара. Сердце пропускает пару ударов, а я невольно отвожу взгляд, разглядывая тарелку перед собой. Он сидит почти в самом начале стола, по правую руку от пустующего императорского кресла. Между нами — добрых пятнадцать метров и с десяток человек. Он в своём фирменном тёмно-синем, почти чёрном при этом свете, камзоле. Волосы убраны так же строго, как всегда. Он слушает, что-то говорит своему соседу — седовласому военному с орденскими планками на груди. Его лицо сосредоточено, спокойно.

Ещё раз украдкой смотрю на канцлера, но он словно не замечает меня.

Прямо напротив меня, через стол, устраивается Варрад. Он ловит мой взгляд и едва заметно кивает, полуулыбка играет на его губах. Его алый мундир — единственная яркая вспышка цвета в этом море сдержанности.

Внезапно все встают. Я запаздываю на долю секунды, поднимаюсь со стула, опираясь на него рукой.

В зал входит Император.

Все головы склоняются. Я делаю реверанс, чувствуя, как взгляд его янтарных глаз скользит по мне, заставляя всё внутри сжаться от этой невероятной ауры власти. Даже в простых одеждах, мне кажется, каждый увидел бы в нём императора.

— Садитесь, — раздаётся его голос. Он занимает своё место во главе стола.

Ужин начинается. Вокруг начинается тихий звон приборов, едва слышные шаги слуг, разносящих блюда, меняющих тарелки, а мне в горло ничего не лезет. Передо мной стоит какой-то полупрозрачный суп с маленькими клёцками. Заставляю себя есть, блюдо кажется слишком простым для такого приёма, но я не обращаю на это внимание.

Стараюсь слушать о чём говорят вокруг и как можно меньше смотреть на Дэйнара или Варрада. И уж тем более даже не думать в сторону императора.

— Достопочтенные гости, — раздаётся голос Императора. Разговоры мгновенно стихают. — Сегодня среди нас присутствует особа, чей визит, надеюсь, будет полезен для нашего общего понимания. Принцесса Мистрея Анрих.

Все взгляды снова прилипают ко мне. Я кладу ложку, руки прячу под стол, чтобы скрыть дрожь.

— Побеждённые часто обладают уникальным опытом. Принцесса прибыла к нам как почётная гостья и я надеюсь мы сумеем извлечь из её пребывания пользу.

— Ваше Величество слишком добр, — слышу я свой собственный голос, звучащий странно чётко в тишине зала. — Опыт побеждённых чаще всего это опыт ошибок. Надеюсь, мои смогут послужить предостережением, чтобы их не повторили другие.

Лёгкий, одобрительный гул пробегает по столу. Император смотрит на меня пристально, а я прилагаю все усилия, чтобы не отвести от него взгляда в сторону Дэйнара.

— Скромность, — замечает он, — тоже редкая добродетель среди властителей. Будем надеяться, продуктивная.

Ужин продолжается. Ко мне не обращаются напрямую. Но я чувствую, как меня изучают. Как оценивают каждое движение, каждый глоток воды. Я стараюсь есть изящно, по памяти Мистреи, но не знаю, удаётся ли это.

Моё внимание переключает голос с другой стороны стола. Молодой, надменный аристократ обращается к Варраду:

— Капитан, а правда ли, что в горах Анрих до сих пор скрываются целые кланы, поклоняющиеся старым каменным идолам? Говорят, они умеют вызывать туманы, чтобы скрыть свои тропы.

Варрад откладывает нож, его бархатный голос льётся легко:

— Суеверия и страхи, маркиз. Остатки дикости, которые исчезнут с прокладкой дорог и магических каналов связи. Хотя… — он бросает взгляд на меня, — …местные легенды иногда содержат зерно истины об особенностях местности и тех, кто на ней живёт.

Глава 19

Я делаю глоток воды, чтобы выиграть секунду. Вода холодная, как лёд. Потом поднимаю глаза, встречаюсь сначала с ожидающим взглядом молодого маркиза, а затем с полуулыбкой Варрада.

— Горы — не книги, маркиз, — начинаю я, и голос, к моему удивлению, звучит ровно. — Они не рассказывают историй. Они их создают. Туман, о котором вы говорите, местные называют «Дыханием Спящего Гиганта». По легенде, это стон древнего духа гор, когда его покой нарушают. — Я вижу, как у нескольких человек брови поползли вверх. Хорошо. Пусть думают, что я ведусь на провокацию, что начинаю пересказывать сказки. — Но мои скромные наблюдения, когда я была ребёнком и сопровождала картографов, — продолжаю я, слегка меняя тон на более сухой, академичный, — сводились к тому, что эти туманы чаще всего поднимаются над определёнными ущельями с горячими источниками. Там, где пар от воды встречается с холодным воздухом с вершин. «Дыхание Гиганта» оказалось вполне объяснимым явлением. Хотя, конечно, — добавляю я с лёгкой, почти незаметной улыбкой, — поэтичное название куда интереснее сухих отчётов геологов.

Я бросаю быстрый взгляд на Дэйнара. Он не смотрит на меня. Его взгляд прикован к бокалу с вином, который он медленно вращает в пальцах. Но уголок его рта… кажется, дёрнулся. На сантиметр. Или мне показалось?

Севовласый военный рядом с ним хмыкает. 

— Рациональный подход. Горячие источники, говорите? Интересно. А они где сосредоточены? В центральном массиве?

Вопрос уже ко мне, но задан с профессиональным интересом, а не с подковыркой. Я ловлю эту ниточку.

— В основном на восточных склонах, где тектонические плиты тоньше, — отвечаю я, снова вызывая из памяти Мистреи разрозненные обрывки знаний. — Там же и самые плодородные долины, кстати. Пар и пепел удобряют почву.

— Что и объясняет упорство местных жителей, цепляющихся за те долины, несмотря на все наши… усилия по наведению порядка, — сухим тоном вставляет Дэйнар, наконец поднимая голову. Он обращается не ко мне, а к военному и через него — ко всему столу. — Их сопротивление — не магическое. Это вопрос выживания и привязанности к плодородной земле. Устраните экономическую причину — исчезнет и повод для бунта. Мои отчёты это подтверждают.

Он защищает свою теорию управления, свои чёрные флажки. Но делая это, он защищает и мою версию событий, при этом убирая мистицизм событий, который пытаются