Поглощение - К. Т. Мэддан

Слёзы катятся по моим щекам, когда я пытаюсь вырваться, но его хватка становится крепче, его сила нечеловеческая. Его свободная рука поднимается, чтобы взять меня за подбородок, заставляя смотреть в его глаза. Расплавленное золото горит с интенсивностью, от которой у меня перехватывает дыхание.

— Я хочу поглотить тебя. Потребить каждую часть тебя, пока не останется ничего, кроме меня. Ты будешь умолять об этом, Льдинка. Ты будешь умолять быть моей.

Моя решимость рассыпается под тяжестью его слов, и на мгновение, всего на мгновение, я задаюсь вопросом, не прав ли он. Бесполезно ли бороться. Не было бы легче сдаться. Не было ли это тем, чего я хотела всё это время, глубоко внутри.

Кочерга скользит ниже, задевая край моей белой ночной рубашки в цветочек. Ткань приподнимается от движения, холодная сталь касается моего обнажённого бедра. Я вздрагиваю, дыхание перехватывает, когда он прижимает наконечник ровно настолько, чтобы провести по внутренней стороне бедра, поднимаясь вверх с мучительной медлительностью. Мой разум кричит сопротивляться, оттолкнуть его, но моё тело снова предаёт меня, лёгкая дрожь пробегает по мне, когда он тащит кочергу выше.

Ржавый металл прижимается ко мне, посылая разряд сквозь моё естество. Я задыхаюсь, ломаный звук застревает в горле, и его улыбка становится шире, удовлетворённая моим ужасом.

— Ты чувствуешь это, да? Эту боль. Этот голод. Теперь это моё.

Я прикусываю губу достаточно сильно, чтобы пошла кровь, металлический вкус приземляет меня на мимолётное мгновение.

— Это не по-настоящему, — шепчу я, мотая головой. — Ты не настоящий.

— Я такой же настоящий, как огонь, горящий в твоей груди, Льдинка. И я никуда не уйду.

Кочерга поднимается выше, касаясь моих трусиков. Наконечник упирается прямо в мою щель. Дыхание учащается, пульс грохочет в ушах. Я пытаюсь отвернуться, но его свободная рука ловит мой подбородок, холод от него распространяется по шее.

— Смотри на меня. Не прячься. Не борись с этим чувством, с этим голодом внутри тебя.

Мои слёзы затуманивают расплавленное золото его глаз, но я всё ещё вижу голод там. Он бездонен, безбрежен, пропасть, готовая поглотить меня целиком. Его большой палец проводит по моей нижней губе, размазывая кровь от укуса, который я оставила.

— Я чувствую вкус твоего страха, — мурлычет он, — и он изыскан. Но это не единственное, что ты чувствуешь, да?

Я мотаю головой, пытаясь отрицать, но дрожь, пробегающая по мне, выдаёт правду. Он наклоняется ближе, его дыхание прохладно касается моей кожи, его губы касаются края моего уха.

— Твоё тело знает. Даже если твой разум сопротивляется, твоё тело уже сдалось. Оно хочет меня, Льдинка. Оно жаждет меня.

Кочерга погружается в мои складки, давление смещается на чувствительный бутон клитора. Тихий всхлип вырывается у меня непроизвольно, и его улыбка возвращается.

— Вот так, — он проводит боковой стороной кочерги глубже внутрь меня, осторожно, чтобы острый край не поранил меня. — Позволь себе почувствовать это. Перестань притворяться, что ты этого не хочешь.

Мои колени подкашиваются, и я прижимаюсь руками к стене в поисках опоры, мой разум кружится. Этого не происходит. Этого не может быть. Но жар, скапливающийся внизу живота, говорит мне совсем другую историю, которую я слишком стыжусь признать даже себе.

— Ты прекрасна в таком состоянии, — говорит он, его тон смягчается. — Такая уязвимая. Такая отчаянная. Ты кончишь для меня, Льдинка?

Его рука отрывается от моего подбородка, скользит по плечу, затем ниже, его прикосновение оставляет ледяной ожог на своём пути. Я пытаюсь отстраниться, но некуда бежать, нет спасения от него или от того, как он разбирает меня на части.

— Зачем ты это делаешь? — выдавливаю я, голос дрожит. — Почему я?

Кочерга с грохотом падает на пол, и его руки сменяют её, обжигающие и ледяные, сжимающие мою талию. Он притягивает меня ближе, его тело невероятно твёрдое против моего, жар и холод борются за доминирование. Моё сердце бешено колотится в груди, когда его губы зависают над моими. Почти касаясь, но достаточно близко, чтобы заставить меня жаждать чего-то, что я не могу назвать.

— Скажи это. Скажи, что ты моя.

Я сжимаю веки, слёзы проливаются, когда я пытаюсь заблокировать интенсивность его взгляда. Но его хватка становится крепче, его присутствие подавляет, и слова срываются с моих губ прежде, чем я успеваю их остановить.

— Нет. Я не скажу.

Удовлетворённый рык гулко разносится в его груди, когда он запрокидывает мою голову, его губы почти касаются моих.

— Скажешь. После этого.

Глава 10

— Пожалуйста, — шепчу я, хотя слово звучит пусто, бесполезно. — Тебе не обязательно это делать. — Я пытаюсь найти проход, чтобы проскользнуть мимо него. Его лицо — пародия на человеческое, прекрасное и ужасное одновременно.

— О, но я должен. — Он рывком притягивает меня ближе, и я спотыкаюсь, моя свободная рука летит к его груди, чтобы удержать равновесие. Его тело невероятно твёрдое, гребни рёбер впиваются в мою ладонь. Я пытаюсь отстраниться, но его хватка становится крепче, притягивая меня ближе, пока наши лица не оказываются в дюйме друг от друга.

— Ты чувствовала меня. В своих снах. В своей постели. Ты чувствовала, как хорошо я могу заставить тебя чувствовать. Почему ты всё ещё сопротивляешься мне?

Комната кружится, когда он поднимает меня без усилий, на руках, как невесту, и несёт к кровати. Я брыкаюсь и борюсь, но его сила нечеловеческая. Он укладывает меня нежно, пока его глаза темнеют, впиваясь в зрелище моей распростёртой фигуры.

— Отпусти меня. — Но даже когда я произношу эти слова, моё тело предаёт меня. Моё дыхание вырывается поверхностными вздохами, пульс грохочет в ушах. Воздух вокруг нас кажется заряженным, и я ненавижу то, как моя кожа словно оживает под его взглядом.

— Нет, — говорит он просто. — Ты моя, Льдинка. И я покажу тебе, что это значит.

Он нависает надо мной, его присутствие удушающее, его руки прижимают мои запястья над головой. Его когти касаются моих запястий, недостаточно, чтобы поранить, но достаточно, чтобы напомнить о его силе. Вес его тела давит на меня.

— Ты чувствуешь это? — Он наклоняется, его губы касаются моего уха, когда он говорит. — Охотника внутри тебя. Эту боль. Ты так долго жаждала большего, чем может дать твоя обычная жизнь. Ты ищешь что-то неосязаемое. Тебя ничего не ждёт дома. Ты пуста.

— Пожалуйста, — шепчу я, слёзы катятся по щекам. — Пожалуйста, не…

— Не что, Льдинка? Не взять то, что моё? Не дать тебе то, чего ты так жаждала? Не показать тебе мир, который станет всем, чего ты желаешь?

Моё дыхание перехватывает, тело дрожит под