Поглощение - К. Т. Мэддан

проверяя края её решимости, обвивая свой голос вокруг её имени, словно обещание, которым оно является. Я вижу, как она дрожит, как пытается отрицать притяжение, уже пустившее корни внутри неё. Она боится — не меня, а себя. Правды, которую я медленно открываю.

Она не принадлежит им. Никогда не принадлежала.

Она бежит, конечно. Они всегда бегут.

Но голод всегда побеждает.

И когда она наконец перестаёт бороться, когда наконец отпускает, я показываю ей, кем она должна была стать.

Теперь она стоит рядом со мной, её светящиеся глаза отражают лунный свет, её тело больше не хрупкое, больше не скованное слабостью плоти. Она движется, как ветер, бесшумная и уверенная, её чувства обострены за пределы смертных возможностей. Она прекрасна в своей темноте, в своём голоде, в тихой, смертоносной грации хищника, наконец нашедшего своё место в мире.

Теперь мы охотимся вместе.

Я смотрю, как она приседает в снегу, её тело напряжено в ожидании, дыхание медленное. Запах добычи витает в воздухе, тёплый контраст с холодом зимы. Она не колеблется. Она не сомневается. Она создана для этого, как я и знал.

Погоня коротка. Схватка ещё короче. И когда всё заканчивается, она поднимает голову, кровь окрашивает её губы, дыхание вырывается белыми облаками. Она встречает мой взгляд, и я вижу это — понимание, принятие, голод, который никогда не покинет её.

Она не оплакивает то, кем была.

Она не оглядывается назад.

Человечность — хрупкая, мимолётная вещь. Вспышка тепла, которая не может длиться вечно. Иллюзия, заставляющая их верить, что они больше, чем просто мясо, кости, кровь. Временное.

Она никогда не была создана для этой жизни.

И теперь уже никогда не будет.

Но она стала большим, чем я ожидал. Она даёт мне то, чего у меня никогда не было, — имя. Уэсли.

Я не понимаю этого сначала. Имена для смертных, для преходящих. Я был голодом, я был тенью, я был самой зимой — но никогда чем-то столь малым, как имя. И всё же, когда она произносит его, когда она выбирает его, что-то оседает внутри меня. Что-то, чего я не могу назвать, хотя знаю, что оно принадлежит ей.

Она говорит, что оно из истории, из мира, который она когда-то выдумала, мира из чернил и слов и хрупких человеческих грёз. И хотя я не понимаю, что оно значит, я сохраняю его. Потому что оно её. Потому что она отдала его мне. Потому что она выбрала меня.

Холод не касается нас. Голод больше не мучает. Мы привязаны к этому месту, к бесконечной ночи, друг к другу. Нет конца, нет страха, нет слабости. Только охота.

Только голод.

И мы будем кормить его. Вместе. Навсегда.

Конец