Танька. Простая история непопаданки - Нелли ИМ

окно, поняла, что в доме разгорался настоящий скандал с битой посудой и кажется мордобоем, потому что последнее что я услышала — «принеси-ка метелку сынок» — от Ба — «будем воспитывать ушастого».

Томас встретил меня сонным, в пижаме с торчащими в разные стороны ритуальными косичками.

Норвежский растворимый кофе ничем не отличался от того, что продают в наших магазинах. Единственное его преимущество — он БЫЛ! Меня начинало потряхивать от пережитого, и кофе должен был помочь, я по крайней мере в это святоверила. Глянув в мои взволнованные глаза, Томас достал из шкафа бутылку французского коньяка и добавил в кружку пару ложек. Горячий кофе, чуть пьянящий, со знакомым ароматом и ватрушками, выпекаемыми на местной кухне, заставил успокоиться и понять, что проблемы нет, есть сбрендивший Егор, а этот политический момент решается одной жалобой в совет миров, созданный с учетом интересов всех сторон. Вот только, что мне делать с проснувшимися чувствами? Ответа на такой немаловажный вопрос я пока не находила.

Как достать эльфа?

Владыка держал меня за руку и мерил мой ускользающий пульс. Сердце замирало, заставляя тело деревенеть. — Что с ним? — долетел до меня как сквозь ватный заслон вопрос Виренсеи. Красивая, утонченная эльфийка, с безупречным воспитанием, талантливая, умная и такая холодная, что даже ее навязанные поцелуи не согревают. Она постоянно берет меня за руку, намекая на более близкие отношения. Другой бы на моем месте был рад, а я видеть ее не могу. Отец настаивает на скором бракосочетании, уж больно ему хочется породниться с богатейшей ветвью королевского дома. По сути, мы дальние родственники, троюродные племянники двоюродной бабушки по маме. Или что-то типа того. — Он впал в состояние отчужденности, — слышу я глухой ответ от владыки. — Почему? — Безразличное, пустое лицо Виренсеи раздражает, но я даже пошевелиться не в состоянии. Как больно было услышать от Тани такие слова. Так больно и так заслуженно. Сердце вмиг перестало биться, воздух не проходил в легкие, стало страшно, что сейчас она уйдет, и я навсегда потеряю ее. Паника накатила огненной волной, сжигающей все чувства и мысли. Хотелось крикнуть ей, остановить, удержать силой, уберечь свое сердце от острых осколков ее слов. Видимо, я тоже эгоист. — Это любовь, малышка, — слова Макса, прижимающего к себе испуганную рыжеволосую девушку, позволили крови двигаться по венам, а мне сделать первый вздох. Виренсея умело держала лицо, она вообще знает, что такое любовь, или для нее есть только этикет и воспитание? — Наш брак — решённое дело, — у нее даже голос не дрогнул, и тон не изменился. Владыка только брови приподнял, глядя на самоуверенную холодную суку, коими являются, как оказалось, почти все эльфийки. Больно осознавать, но после общения с земными женщинами мы все стали другими. Вон и Максимилиан отказался от старых договоренностей и династического брака, привел свою старшую сестру знакомиться с Марией. Макс, как глава рода, сам мог решать такие вопросы, но без поддержки Арадэль, которой самой прочили брак с наследником крови, сделать это было трудно. Принц был значительно младше ее, и это накладывало отпечаток на их отношения. А после его пребывания на земле их отношения стали напоминать постоянное поле боя. Арадэль настояла на участии в переговорах и добилась своего участия в программе «Совместное образование». Осенью сестра Макса поступит в медицинский университет в Нью-Йорке. А сейчас ей придется усиленно изучать язык и нравы людей.

Меня качнуло, ноги свело судорогой — прощальный привет от состояния отчужденности. Сколько эльфов не смогли его преодолеть? В вечном лесу целые аллеи из тел тех, кто не справился. Вечный лес оправдывал свое название. Раньше я думал: почему это состояние доступно только мужчинам, почему ни одна эльфийка не впадает в него? Сейчас я точно знаю ответ, и он не радует меня.

Сложно осознавать, что для женщин нашей расы важнее всего этикет, правила и воспитание. Умение держать лицо важнее, чем чувство преданности и любви. Они просто не знают, что это такое. Девочек с рождения воспитывают холодными суками.

— Как ты, сын мой? — Слышу в голосе владыки нотки сочувствия. Он тоже мужчина и тоже ценит любовь сильнее правил. Ему повезло, у него все совпало. Жаль, что королева рано покинула наш мир, всего шестьсот лет вместе. Так мало для счастья. Всего один наследник, рожденный в любви, но такой результат! Владыка сам пошел на переговоры с землянами.

Да, земляне корыстны, что странно для эльфов. Они не ценят жизнь, но их открытость, умение любить и сила воли поражают почти вечных эльфов. Это заставляет уважать их.

— Владыка, — я преклонил колено перед ним, — прошу вашего разрешения, я должен ее найти.

— Остановись, сын мой, сейчас не время кидаться в омут головой. Нужно решить вопрос с Виренсеей и твоим отцом. Только в такой последовательности.

Виренсея окинула меня ледяным взглядом. — Свадьбе быть, — жестким голосом сообщила она мне. Не знаю, чего она ждала от меня. На помощь пришел владыка. Мой дядя всегда был на моей стороне, особенно в отношении выбора невесты, и сейчас не подвел.

— Эгоролиан, поручаю тебе представлять наш народ в этой стране. Только тебе я могу доверить ведение переговоров. Для лучшего понимания ситуации нужны знания в экономике и политике. Осенью ты поступаешь учиться и передашь свой пост Татриниэлю.

Всего пара слов, а я оказался привязан к земле на долгие пять-семь лет. Хотя, по сравнению с длинной нашей жизни — даже не капля в море.

Виренсея замерла, она понимала, что теперь, как невеста и будущая жена, должна разделить со мной судьбу и остаться здесь. Отказаться — значит нарушить правила, которыми она жила. Остаться — значит обречь себя на существование вне зоны комфорта, вне вечного леса, с которым юные эльфийские девы были связаны сильнее, чем с родителями. Я очень надеялся на ее отказ. И не зря надеялся, нужно сказать. Через неделю мой отец, как глава рода, получил свиток с официальным отказом от брачного договора между старшими детьми ветвей. Надо ли говорить, как был зол отец? Однако предъявить что-либо старшему брату своей жены, точнее, владыке, отец не осмелился. Сейчас мне на руку сыграли устои нашего общества.

Но все, что меня волновало, — где Таня. Мои поиски были безуспешными, я сходил с ума от молчания ее родителей и официальных служб, бесконечные запросы к которым ничего не давали. Временами накатывала паника: а что, если я опоздал, что, если она сделала выбор? Мне не нравились такие мысли, я гнал их, я