Жаркий инструктор - Елена Волкова

Мы с тобой как земля и небо, понимаешь. Я уж на «ты» не обессудь. Что тебе нужно? Переспать? Посмотри на меня внимательнее, — кружусь вокруг себя. — Может не выгляжу на миллион рублей, как все здесь, — показываю на верх, — но вот так с ходу вывозить, чтобы попользовать и потом на помойку, тоже не нужно. Ты богат, я бедна как церковная мышь, ты крут, я не очень. Ты окружен дивами, я же живу в хрущобе, которую могут отобрать с минуты на минуту, — запальчиво перечисляю. — Но это не дает тебе право, то есть таким как ты, думать, что вам все можно. И да, я не могу просто так убежать отсюда. Мне здесь платят! — гневно заканчиваю, потому что достало.

Как бы Гончаров не нравился, как бы не мечтала о нем в глубине души, но реальная жизнь сложнее. Сложнее и прозаичнее, черт возьми.

Сердито поправляю складки на форме, заново скручиваю волосы, убирая пряди назад.

— Все сказала?

Стоит напротив, засунув руки в карманы.

Массивная грудь вздымается от злости. Гончаров зол, как тысяча чертей. Сама не заметила, как распалила его. Какой, а! Обиделся еще. На что? На правду?

Он отряхнется и свалит, как ни в чем ни бывало, а мне что потом делать. Страдать? Спасибо, жизнь и так полное дерьмо, чтобы еще навесить на себя проблем, какими бы желанными они не были.

— Все.

— Ну и дура ты.

— Что? — в шоке поднимаю взгляд.

Лекс смотрит на меня как на идиотку.

— Ты решила за всех? За себя и меня?

— Бред, — сжимаю виски. — Какое «себя и меня». Ты слышишь себя вообще?

— Слышу, — спокойно.

— Нет никаких нас! — выпаливаю. — Я тебя в который раз вижу? В четвертый?

— Иногда людям достаточно одного, — снова сокращает дистанцию. — Не злись. Поехали, Дуняш.

— Хватит меня так называть, — возмущаюсь.

Обнимает. Вжимается в ухо.

— Нравится. Дуняша, — тянет словно на вкус пробует. — Красивое имя.

— Ты ненормальный, — сокрушаюсь.

Гончаров обнимает не нагло, скорее бережно и нежно. В голове снова стучит, какого черта все так происходит. Ответа, как всегда, нет. Покориться судьбе? Я не знаю …

— Переоденься. Сдай форму и жди около машины. Вот ключи. Марку надеюсь не забыла. Она стоит слева от входа в первом ряду. Мы просто поговорим и покатаемся. Я клянусь, Дуняш, не трону. Потом отвезу домой. Как раз будет время тренировку обсудить. Соглашайся. Просто согласись и прекрати анализировать ситуацию. Неустойку я оплачу. Регина не будет против.

Опускаю голову.

Не хочу видеть диву Гончарова. Или как там ее. Не смогу упасть в сравнение, ведь снова комплекс неполноценности заработаю.

Зная и понимая, что Гончаров здесь, посуды побью столько, что не расплачусь. Так что уйти отсюда будет самым лучшим решением.

— Хорошо. Но знай, я это делаю только из-за тренировки!

Убегаю.

Глава 17

— Ты что делаешь? — возмущается. — Ты не можешь вот просто свалить отсюда. Я колоссальные деньги вложила, желаешь оставить меня без пары на вечер? Это моветон.

— Все. Хватит, Алис! — обрываю. — Пришел. Побыл. Достаточно. Если не забыла, платил я.

Но блядь … вытираю руки, мне грязно ото всего.

Херово, потому что заставила напомнить о деньгах, ненавижу женщине говорить, что я вложился. Делаю это во имя справедливости и указки на то, что все — ничего не должен. Моральные издержки закрыты финансовым маслом.

— Хорошо, — орет, — ты!

— Прекрасно. На этом закончим. Не ори, люди собираются. Мне похер, а у тебя репутация пострадает.

Отходит назад. Брезгливо смотрит.

— Как ты был, — губы кривятся, — солдафон, так и остался. Лепила из тебя приличного члена общества, а ты …

— Хватит. С самого начала было ясно, что мы как жопа и палец. Что ты морщишься? Я мужлан, этого не исправить. Хорош насиловать меня и себя.

— Гончаров, — взвизгивает. — Ты столько моего времени сожрал. Я бы сто раз уже замуж вышла.

— Поле свободно, — расстегиваю сорочку на груди. Душит. — Сделай милость.

Разворачиваюсь. Фу-х, сука. Как удавку скинул с шеи. В след несется ругань и мат. Мм. Норм. Вот и голубая кровь полилась.

Мне не стыдно, нигде не давит. Предупреждал. Я херовый вариант для нее. Никогда не скрывал и ничего не доказывал. На все — сквозь пальцы. Пришло время, Добби свободен.

Выворачиваю на стоянку. Ждет. Дуняша меня ждет.

Ой, какая няшная. Ничего особенного, а сердце щемит.

— Залезай, — распахиваю дверь. — Я же ключи отдал, что стоишь.

— Тебя жду, — бурчит.

Недовольная. Но это мы быстро исправим. Мороженкой и сладким кофе. Снимаю пиджак, бросаю назад. Рукава до локтей закатываю. Настроение летит вверх.

— Дуняш, — катаю имя на языке, — хочешь в парк?

— Темно уже, — возражает.

— Ты же со мной.

Прет как пацана.

Давай, малышка, давай со мной по темноте. Буду тебя от хулиганов спасать.

Трет кончик замерзшего носика. Мимолетом касаюсь, Дуня отшатывается. Холодный. Прибавляю печку.

— Поехали.

Улыбаюсь. Умница, девочка.

Не трогаю ее сейчас, пусть подуется. Ей положено капризничать и возмущаться, неизвестно как меня бы бомбануло от сегодняшнего.

— Согрелась?

— Пока нет.

Все еще в образе.

— Минуту, — выхожу из машины.

Набираю в павильоне всяких сладостей, беру огромный стакан кофе. Мармеладки, батончики, пару мягких булочек с корицей. Продавщица строит глазки. Да задолбали уже …

Молча сгребаю все и выхожу. Стучу в окно.

— Возьми, — подаю.

— Куда столько? — округляет глаза.

— Туда. Тебе есть нужно. Худая, как скелет.

— Вот спасибо! — зло.

Глядя пристально в лицо, откусывает огромный кусок булки. Жует.

— Так пойфет? — выдает. — Усфроит?

— Аха, — смеюсь.

Обхожу машину кругом.

И так легко становится. Везу девочку, вкусности покупаю, катаю ее. Сердце бахает от ожидания, будет продолжение или нет. А девчонка вредничает и всячески выводит на эмоции.

Ну кайф же!

В грудине будто фонтан с эндорфинами прорывает. Реально ощущение, что много лет жил в коконе, а рядом с Дуняшей никаких заслонов больше нет. Ну нет их! Они растворились.

Наблюдаю за ней в отражение окна. Докуриваю сигарету. Сердито жует, как маленький злобный хомячок. Не потому, что она злая или еще какая не такая. Девочек нужно жалеть и любить. Хотеть это делать.

Защищать, решать проблемы. Даже если она приходит к тебе вздрюченная, яростная, задолбавшаяся. Все равно внутри такой есть свет. Вопрос в своей слепоте, пока рассмотришь его за слоями брони, ослепнешь от напряга.

Имя какое … Таких и не встретишь уже.

Дунечка. Дуняша. Душа моя.

Моя?

Выбрасываю окурок.

— Вкусно?

— Кх, — давится.

— Аккуратнее, — хлопаю по спине.

— Ты чего дерешься? — отпихивает руку, но в глазах уже не лед, а какая-то растерянность. — Сама справлюсь.

— Справляйся, — хмыкаю, усаживаясь удобнее