Сдавайся Капитан, это Любовь - Ольга Дашкова

Он тоже смотрел на меня сверху вниз, с расстояния в несколько сантиметров.

— Готовы? — крикнул ведущий. — На старт, внимание, марш!

Я пошла вперед маленькими четкими шагами. Яблоко держалось, Дмитрий двигался синхронно, подстраивался под мой темп, делал все молча и точно, с военной аккуратностью, которая в данных обстоятельствах оказалась неожиданно полезной.

Мы дошли до финиша первыми. Яблоко не упало ни разу. Толпа зааплодировала. Я выпрямилась, подняла руки вверх и обернулась к Дмитрию.

— Ведро медовухи.

— Я же говорила.

Петька вручил приз нехотя, но так получилось, отступать поздно. Ведро было с крышкой и тяжелым. Не знаю, для чего нам столько медовухи, но это приз, и отказываться было неудобно.

Дмитрий взял его без вопросов, просто взял и понес.

Мы шли обратно через ярмарку. Баба Клава помахала нам из-за стола с носками. Никитич кивнул. Дед с баяном проводил нас каким-то маршем.

— Ты хорошо держал яблоко, — сказала я.

— Это была командная работа, — ответил капитан.

Я посмотрела на Дмитрия. Он спокойно смотрел вперед, с легким прищуром от солнца. Джинсы. Белая рубашка. Ведро медовухи в руке.

— Надо обязательно напиться.

— Обязательно?

— Да, идем отмечать победу.

Совсем не мой типаж. Совсем.

Глава 10 «Медовуха и другие нештатные ситуации»

Дмитрий

Нес ведро медовухи через всю деревню и думал о том, как именно я здесь оказался?

Утром у меня был четкий план. Починить навес у сарая — пункт шесть в списке. Проверить помидоры — пункт семь. Позвонить отцу — пункт восемь.

Список был рабочим, реалистичным, составленным с учетом светового дня и собственных возможностей.

Ни в одном из пунктов не значилось «участвовать в конкурсе с яблоком между лбами и выиграть ведро алкоголя».

Она сказала «слабо».

Вот так прямо и сказала — слабо тебе, капитан? И я, человек с большим военным стажем, который не реагирует на провокации в условиях, несравнимо более напряженных, чем деревенский праздник, — я положил молоток и пошел переодеваться.

Это требовало осмысления.

Вероника шла рядом с телефоном наперевес и снимала улицу, меня, ведро, снова меня. Периодически задавала вопросы в камеру и сама же быстро отвечала, с той легкостью, которая бывает у людей, привыкших говорить на публику.

— Капитан, что чувствуешь после победы? Поделитесь с подписчиками.

— Нормально.

— Это твоя любимая оценка вообще всего?

— Емкая.

— Капитан, ты доволен конкурсом?

— Конкурс был странным.

— Почему странным?

— Потому что яблоко между лбами, это не общепринятый формат соревнования.

— Но мы выиграли! Какая разница какой был формат.

— Выиграли.

— Видите, подписчики — он умеет радоваться. По-своему, но умеет.

Я не радовался. Я нес ведро и старался не думать о том, что было на финише. Как она подняла руки вверх и засмеялась, и желтый сарафан взлетел на секунду, открывая еще несколько сантиметров загорелых ног.

Это была не нужная информация. Совсем ненужная в данный момент.

Летняя кухня Раисы Захаровны встретила нас прохладой и запахом старого дерева. Я поставил ведро на пол у стены. Вероника исчезла в сторону холодильника и начала выгружать на стол содержимое с такой скоростью, словно готовилась к осаде: соленые огурцы, квашеная капуста, что-то в банке с неразборчивой этикеткой.

— Хорошая закуска, — сообщила она.

— Я не пью.

— И не закусываешь?

— Не пью, значит и закусывать не нужно.

— Совсем?

— В рабочем режиме — совсем.

— Не скучно?

— Нет.

— Ты в отпуске.

— Я помню.

Вероника посмотрела на меня так, словно я только что снова сказал что-то диагностически значимое, и убежала в дом. Вернулась через три минуты с коробкой конфет и двумя тонкими, высокими фужерами с золотым ободком. Хрусталь. Старый, советский, из тех сервизов, которые стояли в серванте и доставались по особым случаям.

— Из них обычно пьют шампанское, — посмотрел на фужеры.

— Ты не пьешь, откуда тебе знасть.

— Но я знаю?

— И что?

— Медовуха — не шампанское.

— Это хрусталь, — сказала Вероника с интонацией, закрывающую тему. — Бабушкин. И вообще, молчи и не порти мне праздник и сладкий вкус победы.

Она поставила бабушкин хрусталь на деревянный стол летней кухни рядом с квашеной капустой и водрузила рядом ведру медовухи. И это, как ни странно, выглядело… интересно.

Вероника зачерпнула ковшиком из ведра, разлила по фужерам. Медовуха была янтарной, пахла медом и цветами. Она подняла свой фужер и посмотрела на меня.

— За победу?

— Я не пью, — повторил.

— Дмитрий, — она поставила локти на стол и наклонилась чуть вперед. — Мы выиграли конкурс с яблоком. Это требует отмечания. Тебе слабо выпить один фужер медовухи в честь командной победы?

Снова «слабо». Это был ее тактический прием, простой и совершенно неприличный в своей эффективности. Она это знала. Я это знал. Мы оба знали, что я сейчас возьму фужер.

— За командную работу, — взял фужер.

Мы чокнулись, хрусталь отозвался чистым тонким звуком. Медовуха была хорошей: мягкой, без самогонной резкости, с долгим послевкусием. Петька, видимо, действительно исправился после прошлогоднего скандала.

— Вкусно? — спросила Вероника.

— Приемлемо.

— Это значит «да», — подлила еще.

Мы ели соленые огурцы и конфеты в странном, но органичном сочетании. Вероника рассказывала про свой эфир, около двух тысяч человек смотрели, что писали в комментарии. Выяснилось, что мой выход с ведром медовухи набрал больше всего реакций.

— Они написали, что ты похож на персонажа из сериала, — сообщила она.

— Из какого?

— Из того, где все серьезные и красивые.

Не нашел, что ответить, Вероника убрала улыбку в огурец. К третьему фужеру летняя кухня стала заметно уютнее. Это было объективное наблюдение, не связанное с медовухой.

Или связано?

Вероника сидела напротив: панамка сдвинута набок, очки сняты, несколько