Иномирная колючка его высочества - Юлия Зимина

— Леди! Леди, прошу вас! — распорядитель снова захлопал в ладоши, добродушно улыбаясь. — С вашего разрешения, я объясню!

Девицы тут же притихли.

— Разумеется, вам нужно показать свою душу не в прямом смысле этого слова, так как подобное попросту невозможно, — он усмехнулся, и девицы, желая угодить, тут же послушно и глупо захихикали. — Вам нужно создать что-то при помощи вашей магии. Визуальный предмет, образ — неважно. Главное, чтобы это творение отражало вашу суть, вашу внутреннюю красоту. Вам всё понятно?

Конкурентки закивали, их лица озарились пониманием. Они начали взволнованно переглядываться, явно уже придумывая, что будут показывать. А я... я мысленно захохотала.

«Отразить свою душу при помощи визуального образа? Ха! Внутреннюю суть показать? Легко! У меня как раз есть на примете один весьма красноречивый концепт. Уверяю, принц и вся его комиссия останутся в таком восторге, что выпишут мне приказ об увольнении быстрее, чем я успею сказать "до свидания"!»

10. Душевные порывы

Ривиан

Мы с Дарианом сидели в массивных, обитых бархатом креслах за широкой ширмой.

Со стороны лужайки она казалась плотным, полупрозрачным полотном, скрывающим наши лица, но для нас — благодаря искусно вплетенной магии —никакой преграды не существовало. Мы видели каждую травинку, каждую нервно подрагивающую ресничку собравшихся претенденток. И они были как на ладони.

— Она? — нетерпеливо подался вперед Дариан, вглядываясь в толпу девиц.

— Нет, — отрицательно мотнул я головой, глядя на очередную дочь какого-то барона или графа. Выделялась она разве что цветом платья — пронзительно-кислотным, от которого у меня начало рябить в глазах.

— Она? — не унимался брат, ерзая на стуле и указывая на другую. — Хотя... нет.

Не думаю. Слишком простая!

— Да они все здесь простые, — тяжело вздохнул я. Желания брать хоть одну из них к себе в наложницы не было от слова совсем.

— Ну где же она? — снова заерзал младший принц.

Он ждал ее. Ждал эту нахальную дикарку с темной магией в меридианах.

Негодяйку, которая вчера на балконе позволила себе то, что ранее никто и никогда не смел!

Рядом раздался очередной тяжкий, полный нетерпения вздох. Дариану невероятно сильно хотелось на нее посмотреть. Мне оставалось лишь сидеть, скрестив руки на груди, и мысленно фыркать. На самом деле, я тоже ее ждал. А если быть точнее, ждал не столько ее саму, сколько то шоу, которое она вчера так самоуверенно обещала устроить.

Равнодушно разглядывал собравшийся цветник. Девицы были одеты чересчур ярко, вычурно и вызывающе. На их фоне мой взгляд внезапно уловил неспешно приближающийся с краю площадки силуэт...

— Это точно она! — завороженно выдохнул Дариан.

— Да, — слегка скривился я. Ее вкус был на удивление скромным и строгим, без единого волана или банта, но в то же время изумрудный шелк выгодно подчеркивал каждый изгиб ее фигуры, привлекая внимание.

— Красивая, — протянул брат, глядя на дикарку во все глаза и, кажется, даже забыв моргнуть.

— Обычная, — фыркнул я, откидываясь на спинку кресла.

— Не-е-ет, брат, — упрямо мотнул головой Дариан. — Эту девушку сложно назвать обычной. Ты только посмотри на нее. Как она держит лицо... Как смотрит на всех остальных...

— С высокомерием.

— С уверенностью, — поправил меня он.

Я лишь скосил на него глаза, с подозрением наблюдая на лице брата какую-то совершенно дурацкую улыбку.

Вздохнув, сделал знак рукой распорядителю. Пора было начинать этот балаган. Сегодня я не планировал выгонять больше одной или двух девушек. Мне хотелось растянуть этот отбор подольше. У меня на него имелись свои, весьма коварные планы.

Распорядитель поднялся на небольшую площадку-возвышение и начал свою пафосную речь, объясняя суть первого испытания. Девицы тут же предсказуемо заволновались, начали суетиться, охать и перешептываться.

— Ты посмотри, как она невозмутима, — снова вздохнул Дариан, не сводя глаз с замершей с краю площадки фигуры в изумрудном. — Очаровательна!

— Прекращай давай! — фыркнул я, пихнув его локтем, и в ответ услышал лишь тихий смешок.

Распорядитель дал конкурсанткам несколько минут, чтобы те могли обдумать, как именно они собираются демонстрировать свою душу. Я был абсолютно уверен, что все они будут показывать что-то тошнотворно невинное и прекрасное. Естественно, ни одна из этих приглашенных девиц не осмелится отобразить свою истинную натуру, сотканную из алчности, зависти и лицемерия. Все они одинаковые. Все до дрожи в коленках хотят стать частью императорской семьи.

Хотя нет. Не все.

Есть там одна нахальная дикарка, выступления которой я ждал с особым нетерпением. Но так вышло, что жеребьевка распределила ее выступать в самом конце.

— Ну во-о-от, — расстроенно простонал Дариан. — Я-то думал, что она выступит пораньше.

Как и ожидалось, первая вышедшая в центр аристократка, краснея и хлопая ресницами, продемонстрировала порхающих под магической радугой бабочек.

— Пф! — брезгливо скривился Дариан. — Легкомысленность и розовые очки!

И я был с ним полностью согласен. Распорядитель, как и положено его должности, елейно похвалил конкурсантку и вызвал вторую.

Ни вторая, ни третья, ни четвертая не показали ничего, что могло бы вызвать хоть каплю искреннего восхищения. Какие-то пушистые зайчики, скачущие по созданной из света изумрудной лужайке. Какая-то непонятная писклявая птица с дурацким хохолком на голове в виде сердечка. Какие-то розовые облака, медленно плывущие по ярко-голубому небу.

— Все легкомысленные пустышки, — безошибочно подытожил Дариан, словно читая мои собственные мысли.

Я лишь мрачно вздохнул.

На площадку грациозно выплыла четвертая девушка, улыбаясь так широко и блаженно, словно ей по голове чем-то тяжелым ударили.

— С вашего позволения, распорядитель, — пропела она медовым голосом, — я бы хотела не только показать свою душу, но и отразить часть ее в песне собственного написания.

— Вскочка! — тут же фыркнул Дариан.

Не любил он такого откровенного подхалимства. Собственно, как и я. Не зря мы с ним братья.

— Э-эм, — неуверенно протянул распорядитель, бросив взгляд на нашу ширму. — Если судьи не против...

Никто из нас с Дарианом высказываться против не стал. Пусть позорится, если так хочется.

— Прошу, леди ди Олиар! — распорядитель учтиво выставил руку.

Аристократка, кокетливо подхватив свои пышные юбки, повернулась прямо к ширме, за которой мы сидели, и произнесла:

— Я буду петь и одновременно создавать иллюзию-отражение своей души.

Она низко поклонилась нам, обнажив весьма глубокое декольте, на что Дариан снова выразительно фыркнул. Ну не верил он в ее искренность. И я был с ним полностью солидарен — искренностью там и не пахло, лишь голый расчет.

Девица прикрыла глаза, изящно взмахнула руками, и вокруг нее начала сплетаться магия света. Одновременно с этим она запела. Голос у нее был действительно неплох. Песня начиналась