В пятьдесят первая любовь вернулась врагом - Андрей Левинский

— Даш, не начинай.

— Я ещё Антону сказала: помоги ему с работой.

— Я не хотел, чтобы вы…

Он замолчал.

Вспомнилось, как Кирилл стоял вот здесь, у раковины, и рассказывал про помещение с большими окнами. Сказал, что там свет хороший, можно без дорогих ламп снимать. Я тогда обрадовалась: наконец-то у сына будет своё дело, место, куда он по утрам ездит.

Я ещё предлагала сшить ему плотные шторы. Он сказал: потом, мам, сначала с арендой разберусь.

— Мам, — сказал он, — ну не смотри так.

— А как мне смотреть?

Он сел.

— Дураком был. Думал, купим, папа отдаст, и всё.

— Мне почему не сказал потом?

— Сначала он заболел. Потом… Ты же помнишь, как было.

— Помню.

Я помнила, как сын после похорон ночевал на диване и просыпался, стоило мне пройти по коридору. Тогда он боялся оставлять меня одну. А рассказать про деньги так и не решился. Я помнила, как благодарна была ему за те ночи, и не знала теперь, что сказать.

Елена подождала, затем спросила:

— Вы поставщику всю сумму перевели?

— Всю. У меня платёжка есть.

— Покажите её и выписку по счёту за эти дни. Нам важно видеть сам перевод, а не только выставленный счёт.

Кирилл начал искать в ноутбуке.

— Пароль забыл, что ли, — пробормотал он.

Никто не ответил. Он ввёл ещё раз, открыл папку.

Я подождала, пока он повернёт к Елене экран.

— С долгом что будем делать?

— Я верну, мам.

— Когда?

— После оплаты за ролик.

— Ты так и весной говорил.

Он посмотрел на меня, потом взял телефон.

— Сейчас шестнадцать могу. Остальное за два месяца.

— Договорились. Только даты напиши, чтобы я больше за тобой не ходила.

Деньги пришли через минуту.

Я смотрела на уведомление о переводе. Шестнадцать тысяч пришли. Кирилл ждал, что я скажу, а я боялась открыть рот.

Я подвинула ему чашку.

— Чай будешь?

— Буду.

Он обхватил её ладонями. Чай уже остыл.

Кирилл показал платёж поставщику. Елена попросила вечером принести полную выписку, а сейчас стала разбирать накладные.

Доставок было три. Две — в наш дом. Третья — на Заводскую, восемь, склад три.

— Почему туда? — спросила я.

— Папа сказал, у нас негде сложить.

— В пустом северном крыле?

— Там штукатурили. Я не вникал, мам.

— Кто принимал?

Кирилл перевернул последний лист.

Даша наклонилась ближе.

— Антон?

— Да.

Рядом с его фамилией стояла подпись.

Я стала читать перечень: двери, светильники, сантехника, плитка. Четыреста восемьдесят две тысячи рублей.

— Это нам потом привезли?

— Я не знаю.

— Ты не спрашивал?

— Спрашивал. Антон сказал, с поставкой всё закрыто. Я решил, довезли.

Я провела пальцем по строке со светильниками. Осенью, уже после похорон, я сама покупала четыре штуки для северного коридора. Старые мигали, постояльцы жаловались. Виктор обещал новые ещё летом.

Получалось, он их всё-таки купил. Только до нашего коридора они не доехали.

— И когда принесли иск, ты даже не вспомнил про эту поставку? — спросила Даша.

Кирилл потёр шею.

— Вспомнил.

Она откинулась на спинку стула.

— Ну прекрасно.

— Я не знал, откуда были деньги. Папа переводил, не какие-то вкладчики.

— Со счёта моей фирмы.

— Да видел я, откуда перевод! Я про то, чьи они были до этого!

— Не кричи, — сказала я.

Кирилл закрыл рот. Несколько секунд было слышно, как на веранде постояльцы двигают стулья.

— А про семнадцать человек откуда ты знал? — спросила Даша тише. — Ты на меня тогда так посмотрел.

— После похорон у папы на компьютере таблицу видел. Искал документы на машину. Антон зашёл, закрыл файл. Сказал, старые обязательства, сам разберётся.

— Ты ему поверил?

— Да. Он в этом работал, я нет.

— А меня хоть спросить можно было?

Кирилл посмотрел на сестру.

— Я думал, ты знаешь.

Даша встала.

— Конечно. Я же жена. Директор. Все всё знали, кроме меня.

Она вышла на веранду и прикрыла за собой дверь. Кирилл хотел пойти следом.

— Подожди, — сказала я. — Пусть посидит одна.

Он остался стоять у стола.

Из прихожей донёсся звук поворачивающегося ключа.

Антон вошёл без звонка. Увидел нас, задержал взгляд на ноутбуке.

— Даша где?

— На веранде, — ответила я. — Ключ принёс?

— Сейчас, Марина Львовна.

Он шагнул к двери, но Кирилл загородил проход.

— Сначала скажи, что с материалами.

— Какими?

Сын взял накладную.

— Которые ты на Заводской получал. Ты же мне сказал, всё закрыто.

Антон протянул руку к листу. Кирилл убрал его за спину.

— Посмотреть-то дай.

— Копия есть, — сказала Елена. — Сядьте, разберёмся.

Антон посмотрел на неё.

— Я с вами ничего разбирать не собираюсь.

— Тогда верни ключ, — сказала я.

Он снова повернулся к Кириллу.

— Ты лучше расскажи, сколько сам получил.

— И сколько перечислил поставщику. Я уже показал.

— Полную выписку принеси. А то на такси деньги есть, на духи твои дорогие тоже, а матери всё должен.

— Ты охренел? — Кирилл шагнул к нему. — Ты мне сам сказал: не трогай это, я разберусь!

Я встала между ними.

— Назад оба. Кирилл, сядь.

Он тяжело дышал. Я положила руку ему на грудь и почувствовала, как часто бьётся сердце.

— Сядь, пожалуйста.

Он отступил.

В дверях веранды стояла Даша.

— Зачем ты приехал? — спросила она у мужа.

— За тобой. И за детьми.

— Мы сегодня здесь останемся.

— Даш, ну хватит уже. Дома поговорим.

— Я не поеду.

Он посмотрел на меня.

— Вы довольны?

— Антон, она тебе отвечает.

— Она сутки не спала и наслушалась…

— Я тебя слушала, — перебила Даша. — Полдня слушала. В банке. Хватит на сегодня.

Он понизил голос.

— Пойдём на улицу. На две минуты.

Она покачала головой.

— Ключ отдай. И езжай.

Антон некоторое время смотрел на неё, потом достал связку.

Ключ никак не снимался с тугого кольца. Он зацепил ногтем край, выругался себе под нос. Мы молча ждали.

Наконец ключ лёг на стол.

— Я пытался разобраться с долгами вашего отца, пока вы все дома сидели.

У Даши задрожали губы.

— Мы его хоронили.

— Я тоже хоронил.

— Тогда зачем ты так говоришь?

Он отвёл глаза.

Дочь долго смотрела на него. Я видела, что ей хочется услышать хоть что-нибудь другое: что сорвался, что не это имел в виду. Он молчал.

— Уходи, — сказала она.

На этот раз он ушёл.

Я закрыла дверь. Ладонь скользила по круглой ручке — руки почему-то вспотели. Пришлось вытереть их о юбку.

Кирилл сидел, уставившись в стол. Даша взяла его чашку и отнесла к раковине.

— Не трогай, я сам, — сказал он.

Она поставила чашку обратно. Брат отодвинул её к себе, не поднимая глаз.

— Мам, я себе ничего не оставил, — сказал Кирилл.

— Давай проверим.