В пятьдесят первая любовь вернулась врагом - Андрей Левинский

документы. Елена составила перечень того, что хотела получить дополнительно, Сергей оставил свои контакты и согласился связаться с прежним водителем, если у него сохранился номер.

Ничего не увозили.

Я задержалась возле дверей в плёнке. Светлые, с матовым стеклом — я такие и хотела. Прижала к себе папку и вышла.

У ворот стояла Надежда Андреевна с ключом в руке.

— Лёша, я ещё должна тебе сказать.

Он подошёл к ней.

Я отошла к машине Елены.

Обратно я всё-таки поехала с Алексеем.

Елена отправилась в офис, а его мать попросила вызвать ей такси. Они поговорили у склада минут десять. Я не слышала ни слова. Только видела, как в конце он забрал у неё тяжёлую сумку, донёс до машины и вернулся к нам без неё.

На первом светофоре он спросил:

— Ты знала, что она скажет?

— Часть.

— Спасибо, что дала ей самой сказать.

— Я не знала всего, Лёша.

Он кивнул.

В салоне пахло кофе и нагретой тканью сидений. На заднем лежала свёрнутая куртка, из кармана которой торчал чек. В подстаканнике дребезжала мелочь. Алексей накрыл её ладонью на светофоре, но, когда мы поехали, она снова зазвенела.

У магазина на набережной Алексей остановился.

— Воды возьму. Тебе?

— Да.

Он вернулся с двумя бутылками и пирожком в бумажном пакете.

— С капустой, — сказал он. — Других не было.

Я с утра выпила только кофе. От тёплого теста сразу стало ещё голоднее.

— Поделим?

— Ешь.

— Лёша.

Он посмотрел на меня.

Я разломила пирожок. Начинка высыпалась на пакет, и я принялась неловко собирать её пальцем. Алексей протянул салфетку.

— Раньше ты ела сначала середину, — сказал он.

— Ты сам всегда говорил: оставь мне корку.

Он усмехнулся и взял свою половину.

Мы сидели на парковке, ели, запивали тёплой водой. Мимо шли люди с пляжа. У мальчика в панамке капало мороженое на живот, и мать вытирала его влажной салфеткой. Над набережной гремел чей-то переносной динамик.

Я вспомнила, что обещала Семёну сходить на пляж. Вечером опять спросит, а я опять буду отговариваться.

— Я не могу обещать тебе, что дом останется, — сказал Алексей.

Я перестала жевать.

— Знаю.

— И после сегодняшнего. Мы нашли часть одной поставки, а в деле их больше.

— Я умею складывать.

— Умеешь.

Он смял пустой пакет. Потом расправил, чтобы не высыпались крошки.

— Мамины бумаги юрист уже получил. С твоей стороны нужны будут копии — Елене всё передам.

— Спасибо, — сказала я.

Я верила, что передаст. Ещё вчера попросила бы Елену самой напомнить ему, а сейчас почему-то не хотелось перепроверять.

— В двенадцатом году ты почему ко мне пришёл? — спросила я. — Сначала. До того, как мы начали орать друг на друга.

Он долго смотрел через лобовое стекло.

— Думал, ты мне поверишь.

— Про стройку?

— И про то, почему я к тебе пришёл.

— Ты ругался с Виктором. Я думала, хотел, чтобы я на твою сторону встала.

— Хотел. И ещё хотел тебя увидеть. Только вёл себя…

Он покачал головой.

— Да хреново я себя вёл. Что тут говорить.

Я отвернулась к окну. На губе осталась соль от начинки, и я стёрла её тыльной стороной ладони.

— Я тогда три дня ждала, что ты позвонишь, — сказала я.

Он перестал мять пакет.

— Марина…

— Не надо сейчас.

Он кивнул и завёл машину. До дома оставалось пять минут. Я смотрела на воду, мелькавшую между деревьями, и думала: зачем я сказала про эти три дня? А я до сих пор помнила, как брала телефон с собой даже в ванную.

У калитки Алексей выключил двигатель.

— Я мать навещу вечером, — сказал он. — Потом буду дома.

Я расстегнула ремень.

— У нас ужин в семь.

Он молчал.

— Если придёшь, бумаги оставь в машине. И с детьми про склад не говори.

— Хорошо.

Я вышла и пошла к дому. Алексей тронулся, когда я поднялась на крыльцо и достала новый ключ.

В сумке завибрировал телефон. Елена прислала сообщение.

«Даша получила приложение из банка. Это другой акт 17/П. Не заключение Воронова. Приеду через час».

Следом загрузилась первая страница.

«Акт согласования частичного возврата».

Апрельская дата, две фамилии, знакомые суммы.

Я увеличила нижнюю часть.

В строке «Согласовано» стояло моё имя.

Под ним — подпись.

Похожая настолько, что я сначала стала вспоминать, когда успела её поставить.

Глава 10. За меня

Я никак не могла попасть ключом в замок: смотрела в телефон, а дверь пыталась открыть на ощупь. Наконец изнутри повернули ручку.

— Мам, ты чего стоишь?

Даша взяла меня за локоть, пропуская постояльца с пляжной сумкой. Я прижала телефон экраном к ладони, сама не зная зачем.

— Елена скоро приедет.

— Я знаю. Она мне звонила.

Дочь не спросила, что у меня на экране.

Мы прошли в маленькую комнату за стойкой администратора. Здесь стояли принтер, шкаф с чистыми полотенцами и стол, на котором Оксана обычно сводила расходы за неделю. Я закрыла дверь. За стеной работал телевизор. В рекламе радостно обещали прочистить любую трубу.

— Ты весь файл получила?

— Да.

— Покажи.

Даша открыла письмо и передала мне телефон.

В акте было две страницы. Фамилии, суммы, номера старых договоров. Чуть ниже — длинная фраза о частичном погашении задолженности, связанной с реконструкцией гостевого дома. Я прочитала её дважды. Никаких слов о том, что после этих выплат расчёты закончены.

А внизу первой страницы стояло моё «согласовано».

— Я это подписывала?

Даша отодвинула пачку бумаги от края стола.

— Мам…

— Даш, я серьёзно. Ты видела, как я это подписывала?

Она покачала головой.

Я приблизила подпись. Первая буква была похожа. Росчерк тоже. Только фамилию я обычно обрывала раньше, а здесь кто-то довёл её почти до конца.

В коридоре стукнуло ведро. Оксана извинилась перед кем-то, попросила минутку подождать.

— Это я, — сказала Даша.

Я ещё смотрела на росчерк.

— Что ты?

— Расписалась за тебя.

Телефон погас. Я нажала на экран, но он потребовал пароль. Вернула его дочери.

— Разблокируй.

Она послушалась.

Я ещё раз посмотрела на подпись. Дашин почерк совсем на мой не похож. А здесь она постаралась.

— Зачем?

— Антон сказал, вы договорились. Что ты разрешила вернуть деньги.

— Я тебя спрашиваю: зачем ты поставила мою подпись?

— Он торопился. Сказал, уже ждут скан, а у тебя заезд, ты не можешь приехать. Что он потом привезёт второй экземпляр, ты сама подпишешь.

Я пододвинула к себе стул и села. Даша осталась стоять.

— Позвонить мне ты не могла?

— Могла.

Она ответила сразу. Я ждала хоть какого-нибудь объяснения: телефон сел, связи не было. Тогда можно было бы ругаться