Реверс - Кейт Стюарт

— Иногда можем, — подмигивает он.

У меня тут же краснеет шея, потому что в голове всплывает Истон с его рассуждениями о теперь уже легендарном минете в Тахо. Джоэл замечает мою реакцию и поднимает ладони.

— О черт, Натали, нет, не в этом смысле. Он не разбрасывается интимными подробностями. В этом плане он держит тебя исключительно для себя.

— Фух. Слава богу. А то я уже думала, что мне понадобится парашют.

— Имей в виду. Если ты прыгаешь, то я обязан прыгать следом, — смеется он.

Мы замолкаем, и тишина между нами становится уютной, пока я провожу ладонью по мягкой, кожаной обивки кресла.

— Мне правда тяжело, — признаюсь я спустя пару минут, глядя на него. — Когда единственный, кому я могу всё рассказать, это, блядь, мой конь.

Мы несколько секунд молча смотрим друг на друга, а потом одновременно разражаемся смехом.

— Я знаю, знаю. Звучит нелепо, но он верный конь и отличный слушатель.

— Держись, милая. Всё наладится.

— Господи, надеюсь, ты прав, — я сглатываю, вспоминая утренний почти нервный срыв. — Джоэл, можно спросить твое мнение?

— Ты же знаешь, что можешь.

— Как ты думаешь, мы поступаем правильно, скрывая наши отношения от родителей?

— Если честно, ситуация у вас очень непростая. Вам обоим приходится лавировать. С одной стороны, это действительно выглядит как обман, но с другой, я прекрасно понимаю, почему вы решили пока действовать именно так.

— Сегодня утром я была в шаге от того, чтобы зайти к отцу в кабинет и во всем признаться.

— Что тебя остановило?

— То же самое, что останавливало с самого начала. Письма. И еще то, что я счастлива. Я просто струсила, — я снова сглатываю. — Как ты думаешь, наши родители поймут… ну, со временем?

Джоэл морщится, и я понимаю его ответ еще до того, как он его произносит.

— Я не знаю всей их истории, поэтому мне сложно сказать наверняка. Хотелось бы успокоить тебя, и я правда надеюсь, что ради вас обоих они поймут.

Я киваю.

— Прости. И прости, что вообще поставила тебя в такое положение.

— Эй, — резко говорит он, заставляя меня оторвать взгляд от пейзажа внизу. — Мне очень дороги и Истон, и ты. Для меня это уже давно не просто работа.

— Я знаю. Он любит тебя.

Он будто смотрит сквозь проплывающие за иллюминатором облака.

— Я бы с ума сошел, если бы с ним что-то случилось.

— Значит, всё-таки «гордый папочка»?

— Странное чувство, — говорит он, чуть откидываясь в кресле. — Я помню каждый момент его детства. И за все эти годы мне не раз приходилось одергивать себя, чтобы не лезть лишний раз, особенно когда рядом не было Рида и Стеллы… А сейчас? Сейчас я по-настоящему вижу в нем того мужчину, которым он стал. Того, кто должен сам принимать решения и сам совершать ошибки. Это не отцовская любовь. Скорее дяди. Очень близкого дяди.

— Понимаю. И мне это нравится.

— Иногда это давалось непросто, особенно раньше, — признается он. — Но, если честно, это уже давно не просто работа. Кровные или нет, мы семья. И даже когда контракт закончится, я точно знаю, что наши отношения на этом не закончатся. Я в этом даже не сомневаюсь. — Он тихо усмехается. — Черт, в доме Краунов у меня даже есть собственная спальня, и во время праздников я часто ею пользуюсь.

— Это круто.

Меня накрывает тихая тоска от мысли, что, возможно, мне никогда не будут рады в доме Краунов. Ни в каком качестве. Что родители Истона так и не примут меня. И наоборот. А еще страшнее то, что я вообще не могу представить, как мой отец принимает Истона.

Какое будущее нас ждет?

— Ты должна жить своей жизнью, Натали, — мягко говорит Джоэл, словно улавливая мою тревогу. — Нельзя строить важные решения, оглядываясь на чужие чувства. Это я могу сказать точно. То, что вы нашли друг в друге и что у вас есть сейчас, — редкость. Чертовски редкая вещь. И я могу это подтвердить, потому что видел всё своими глазами. Так что принимай это как есть и отпусти тревоги о том, что может случиться потом. Сейчас это вне твоего контроля.

— Спасибо, — говорю я. — Мне правда… очень нужно было это услышать.

Я оглядываю салон самолета.

— Наверное, за эти годы ты видел всякое.

— О да, еще как, — усмехается он, и взгляд у него слегка мутнеет. — Хотя Стелла и Рид были довольно спокойными. Но и у них бывали свои моменты. Стелла сама по себе была огонь, а когда просыпалась ее латиноамериканская натура, все предпочитали держаться подальше, — он смеется уже в полный голос. — У Рида характер тоже непростой, и чаще всего он его сдерживал. Но если свести этих двоих вместе в плохую ночь, турбулентность начиналась вовсе не в небе, а прямо в самолете.

— Даже представить не могу.

— За эти годы они устроили немало драм, — продолжает он. — Но почти всегда быстро мирились, а зачастую успевали помириться еще до того, как шасси касались земли. А вот Бен и Лекси — это уже совсем другая история. Лекси не позволяла Бену брать Бенджи в тур без нее, так что времена были… веселые, — Джоэл широко раскрывает глаза и откидывает голову назад. — Представь себе целую рок-группу, их жен, детей и всё то окружение, в котором эти группы варятся, — он недовольно фыркает. — Цирк, самый настоящий.

Я морщусь.

— Настолько плохо?

— В основном это происходило, когда они ездили в тур с другой группой, которой было абсолютно плевать на малышей и младенцев, — он качает головой. — Скажем так: некоторым людям с раздутым эго и неограниченными деньгами не стоит давать ту свободу, которая к этому прилагается. Неважно, насколько они талантливы. Рядом с ними просто страшно находиться.

Он усмехается. — И с этим мне приходилось сталкиваться слишком часто. В том числе и на этом чертовом самолете.

— Это самолет «Сержантов», да? — спрашиваю я.

Джоэл пожимает плечами.

— Ну, он точно не принадлежит сисястой поп-принцессе.

— Тогда почему ты мне сразу не сказал… — у меня округляются глаза. — Черт, Джоэл, только не говори, что Истон угнал самолет «Сержантов», чтобы ты прилетел за мной.

Он улыбается.

— Не в первый раз. И даже не во второй.

— Господи, — я не могу сдержать улыбку. — А я-то думала, что, тайком вытащив папину Audi покататься, была настоящей бунтаркой.

— У Истона впечатляющий послужной список по части выносить Риду мозг, — хмыкает Джоэл.

— Похоже на то. Раз уж заговорили о динамике в группе… как вообще дела у ребят?

— Они «разрывают» каждый концерт. Без исключений.

— Я не про сцену.