Бомбочка-Незабудка - Кэролайн Пекхам

— Выходит из себя? — Я беззлобно рассмеялся. — Ну, по крайней мере, я знаю, что в семье есть склонность к насилию. Скажи мне, Кэш, как ты почувствовала, когда ударила ножом этого засранца в “Утке и собаке”?

Она тяжело сглотнула, глядя мне прямо в глаза, когда давала ответ.

— Хорошо.

Я держал ее взгляд бесконечно долго, мои губы растянулись в призрачной улыбке, которую она вернула, несмотря на то, что я видел, как сильно она желает меня ненавидеть.

Я внезапно встал, поставил кружку обратно на стол и отвернулся от нее, позволяя ей вдоволь налюбоваться ее фамильным гербом, вырезанным на моей коже, пока я двигался к проигрывателю и не спеша выбирал музыку для прослушивания.

В конце концов я выбрал Come As You Are группы Nirvana, вынул пластинку из конверта и аккуратно положил ее на проигрыватель, установил иглу и стал ждать начала песни.

Когда первая нота музыки нарушила тишину, ее пальцы легли на мое плечо, мягкая кожа коснулась верхнего края моего шрама.

Я замер, все мое тело напряглось, когда она начала проводить пальцами по неровным краям поврежденной кожи, дрожь пробежала по моим конечностям от чужого прикосновения, когда она исследовала шрам, двигаясь ниже в мучительно медленной ласке.

Я закрыл глаза, отголоски той боли отдавались в моей груди, звуки моих собственных криков смешивались с воспоминаниями о том, как мое горло разрывалось от рева боли, который вырывался из меня, когда ее брат резал меня. Я чувствовал жару в этой гребаной хижине, гнетущую толщу воздуха, когда я задыхался от агонии и был расчленен прямо под монстром, в котором текла кровь этой женщины.

Ее пальцы коснулись основания моего позвоночника, и я взвизгнул, схватив ее в объятия и поворачивая к себе. Я прижал ее лицом к спинке дивана, моя грудь сильно вздымалась и опадала, когда я задыхался от воспоминаний, которые пытались поглотить меня.

Я намотал ее длинные волосы на кулак, прижался к ней всем телом, заставив ее шею выгнуться назад, припал губами к ее уху, и щетина на моей челюсти коснулась ее мягкой плоти.

— Возможно, мне стоит послать твоему брату ответ на сообщение, которое он вырезал на мне, — прорычал я, заставив ее вздохнуть, когда я опустил свой вес на ее спину, чувствуя, как изгиб ее задницы упирается в мою промежность.

— Это поможет? — спросила она. — Тебе станет легче от того, что он с тобой сделал?

— Есть только один способ узнать это, — ответил я, отодвигаясь настолько, чтобы между нами оставалось несколько дюймов пространства, дергая ее за волосы так, что ее позвоночник красиво выгнулся, а с губ сорвался тихий вздох.

Я просунул свободную руку под нее и поднял ее, прижимая к своей груди, когда нес ее из комнаты на кухню.

— Что ты делаешь? — задыхаясь, спросила она, впиваясь пальцами в мою руку, безуспешно пытаясь оторвать ее от своего тела.

— Скоро узнаешь.

Мы дошли до кухни, и я свалил ее с ног, прижав лицом к столешнице и продолжая держать ее за волосы.

Аня рычала на меня, пытаясь надавить на мои ноги, и я проклинал ее, когда раздвигал ее ноги, упираясь коленями в ее спину, чтобы удержать ее на месте.

— Что бы подумали о тебе твои драгоценные братья, если бы узнали, что ты подняла такой шум из-за простой мести? — дразнил я, прижимаясь бедрами к ее заднице и пригвоздив ее к столешнице, я расплющил ладонь по ее спине и убедился, что она прекрасно понимает, насколько сильно я ее контролирую.

— В основном они просто разозлятся, что ты не истекаешь кровью у моих ног прямо сейчас, — прорычала она, пытаясь отмахнуться от меня за спиной.

Я убрал руку с ее позвоночника и потянулся к блоку ножей, взял оттуда маленькое острое лезвие и приставил его к ее горлу.

Она наконец-то упала, задыхаясь подо мной и сдувая прядь волос с глаз, когда я позволил ей повернуть голову, чтобы посмотреть на меня.

— Хорошая девочка, — похвалил я, заработав себе еще одно проклятие, когда прижал лезвие к ее яремной вене чуть сильнее, давая ей понять, что я не шучу.

А почему я должен был? Она была для меня никем. Просто сестра человека, который причинил мне бесконечную боль и изуродовал меня на всю жизнь. Я был обязан ему это кровавое искупление. Я был обязан дать почувствовать ему его собственной страсти. Дэнни это не понравилось бы, но мне и на это было глубоко наплевать. Я остался здесь только потому, что у меня больше ничего не было. Я был верен ему только потому, что должен был быть верен, если хотел быть рядом, когда Бэнни наконец выпустят из тюрьмы и доставят ко мне для последнего наказания.

Единственное изменение, которое это внесло бы в мои планы, заключалось бы в том, где я буду ждать освобождения этого ублюдка. И может быть, стоило выпустить часть моих демонов на ее плоти. В конце концов, это был мой план, который я придумывал в те ночи, когда меня будили воспоминания о том, как я был связан в ожидании визитов ее брата. Когда у меня не было ничего, кроме мучений тех извращенных недель, которые кровоточили в моей психике и грозили разбить меня на части. Я думал о ней. О Волковой, которую должны были отправить прямо в наши руки, и обо всем, что я мог бы сделать с ее плотью в отместку за то, что он сделал с моей.

— Пошел ты, Фрэнк, — шипела она, но то, как вздымалась ее грудь подо мной, говорило о том, что она испытывает нечто гораздо большее, чем гнев. И пока я размышлял об этом, я не мог не подумать о том, что еще она хотела бы, чтобы я сделал с ней, пока держу ее в таком положении.

— Положи руки ровно по обе стороны от себя, — приказал я, и возбуждение заплясало в моей груди, когда она подчинилась. Мне нравилось, что сестра человека, который пытал меня, послушна и находится в моей власти.

Я убрал нож с ее шеи и взялся за заднюю часть толстовки, которую я дал ей надеть, потянув материал вверх, пока ее задница не предстала передо мной вместе с безупречной кожей поясницы.

Я опустил нож на заднюю поверхность ее бедра, прижимая кончик к чувствительной коже, пока она не