Голос извне - Саяна Кошкина

— Иль, о чем думаешь? — Юля подняла голову с моей груди, коварно улыбнулась и поерзала. Мой член снова наливался силой, и я знал — будет еще второй заход. Юля — настоящий генератор не только энергии, но и секса, любви, смеха и… и безумных идей.

Что эта женщина сотворила с домом, словами не передать! Поначалу я был в шоке. После смирился, видя, как Юля радуется фигуркам на полочке и пустым керамическим горшкам с разноцветными узорами. Я не понимал, но молча делал все, что она пожелает.

Во-первых, я все еще кхарец и по стандартам клановой системы я должен вообще жить и спать в отдельной комнате, ублажать жену по приказу, не иметь своего мнение и работать, принося на счета кредиты на нужды жены и клана. И с Юлей я был не просто свободен, я был… важен и ценен, как и мое мнение. У меня была и своя комната-кабинет, и спортивный зал на цокольном этаже, и личный флай, и полная свобода выбора.

Во-вторых, я видел блеск в глазах жены и понимал — пусть хоть весь дом обвесит доисторическими шторами, я слова не скажу. Ей нужен дом. Не просто площадь, чтобы жить, а место силы и восполнения своей энергии.

Поначалу, да, я ничего не понимал. Но через месяц, сидя в своем отдельно кабинете с бежевыми пустыми стенами, с темным столом, и минимум техники, я понял, что меня… душит. Что здесь мне холодно и одиноко. И я стал чаще проводить время в гостиной, развалившись в подушках, стал понимать значение слова, которое часто говорила жена — уют.

— Иль, ты со мной? — тормошила меня Юля, возвращая из мыслей. Она уже спустилась ниже, сидела в районе моих коленей, и своей маленькой ладошкой обхватывала мой член. Ее ноги были раздвинуты, колени согнуты, и я видел, как на ее бедрах поблескивает жемчужная влага. Это зрелище было таким… возбуждающим. Моя женщина, жена, моя космическая, принадлежащая только мне, помеченная мной. Моя.

— Иди ко мне, — рыкнул я, поднимаясь и хватая её за талию. Она взвизгнула от неожиданности, но мгновенно обвила меня ногами, прижалась. Я перевернул Юлю, прижал к матрасу и впился в её губы, вкладывая в поцелуй всё: благодарность за её выбор, за её упрямство, за эту безумную, не укладывающуюся ни в какие рамки любовь.

— Хочу тебя, — шептала она между поцелуями, её тело выгибалось навстречу. — Я когда-нибудь перестану так сильно тебя хотеть?

— Надеюсь, что нет, — прохрипел я и вошёл одним резким, глубоким толчком. Юля застонала, запрокинув голову, обнажив горло. Я приник к нему губами, чувствуя пульс под кожей . Моя. Моя. Моя.

Что мы только не делали: и любовью занимались — медленно, чувственно, глядя друг другу глаза в глаза; и трахались как в последний раз, срывая голос; и занимались совершенно нестандартным сексом, о котором я только мог узнать из запретных галофильмах из других галактик.

После бурного завершения мы оба устали. Юля пыталась отдышаться, а я подхватил жену на руки и отнес в душ. Мне жутко хотелось продолжить жить… так. Где только она и я, где все время — наше и нет никого посторонних.

Но время неумолимо шло вперед и прошел уже месяц. Скоро у Юли закончиться «иммунитет» и время «восстановления». Эрик уже звонил и доложил, что его новая лаборатория на Харте почти готова. Мне пришло уведомление от кланов, анкеты потенциальных женихов которых Юля отложила еще на «Араке». Кто-то отказался от ухаживаний, кто-то пытался меня подкупить, расспрашивая о жене. Я как первый муж имел право на общение с будущими претендентами.

Однако я молчал, оттягивая дела на момент, когда «спокойствие» и адаптация закончатся. А еще я видел, как Юля порой замыкалась в себе. Как уходила по утрам в душ и тихо плакала, надеясь, что я не слышу. Как порой она останавливалась напротив новых вещей и трогала кончиками пальцев губы. И как во сне иногда она звала ЕГО.

Саратеша Алотара.

Юля звала его — труса, который остался на Елимасе, решив вернуться в мертвые стены своей технической лаборатории к железкам и микросхемам.

Жена скучала по Сару. И хоть она старалась не показывать виду, отмахивалась и никогда больше открыто не говорила о Саре, я все видел, замечал… чувствовал.

Ревность? Нет. Она выгорела, оставив после себя странный осадок — смесь обиды и леденящего непонимания. Как? Как можно было выбрать не её? Какой ад должен бушевать в душе этого изгоя, чтобы Сар предпочёл вечное одиночество своему шансу на спасение⁈

Видя боль жены, я ловил себя на дикой, примитивной мысли: вломиться к Саратешу в лабораторию и избить до полусмерти. Не из ревности. А за то, что он посмел ранить моё сокровище. И, как ни парадоксально, в следующую секунду я хотел видеть белобрысого здесь. Своим побратимом. Не потому, что ОН отпустил её, а потому чтоЯ́хотел бы сделать Юлю счастливой настолько, насколько это возможно. Даже если для этого придётся подвинуться.

Месяц подходил ко концу и вот через пару дней у Юли первый «День встречи». Я буду сопровождать ее в город, чтобы жена смогла исполнить свой долг и подпитать других кхарцев. Переживал как все пройдет, хотя был уверен, что Юля справится. Ее энергополе восстановилось и без проблем может напитать сотню соотечественников. Мое волнение было связано с самой Юлей — понравится ли ей этот город? Найдет ли она что-то интересное? Или будет сидеть в кафе, как и все кхарки? А если к нам кто-то подойдет?

А еще волновало то, что Юля не пользовалась новой камерой. И да, то не мой подарок, а его. Сар… он сам прислал его мне, чтобы я подарил. Детский сад!

Но Юля не бралась за дело. До событий на Елимасе она так много говорила о блоге, а сейчас… глаза ее уже не горели предвкушением и радостью. Моя девочка боялась, она сомневалась в себе, в своей задумке, иногда спрашивала — а надо ли это кому-то? А не навредит ли она нам своими роликами?

— Надо, моя космическая, — обнимал ее и целовал. — Мне нужно. В первую очередь мне, ибо я не могу смотреть, как в твоих глазах потухает пламя.

Я не знал, что нас ждёт: новые мужья, давление системы, тени прошлого? Но я знал одно — мы справимся. Юля будет гореть своей яростной жаждой жизни, а я буду стоять на страже. От Империи. От законов.

Я справлюсь, потому