Баллада о павших драконах - Сара А. Паркер

Мое прошлое — это воронка, которая затянет Каана, если я не найду способ помешать ему приближаться к ней. Так что, полагаю, я просто... сделаю это.

Найду способ.

Вдали раздается звон колокольчика, на который Ноева мгновенно отвечает трезвоном собственного — достаточно громким, чтобы пробиться сквозь туман.

Я открываю рот, чтобы спросить, в чем дело.

— Знак, что путь занят, — бормочет Пирок, завязывая мешок куском бечевки. Он заталкивает его в сторону и снова стонет, заваливаясь на пухлую кучу. — В следующий раз тебе должно быть все равно. Было бы здорово.

— Пробовала. Ничем хорошим это не кончается, — бормочу я, поскольку тропа позади нас начинает расширяться. Совсем чуть-чуть, но это верный знак, что мы выходим на другую сторону.

Я шепчу очередную мягкую просьбу к Клод оставаться спокойной, осыпая ее комплиментами по поводу того, как прекрасно она сдерживает порывы ветра, и недоумеваю, почему она не отвечает сразу. Она редко отвлекается настолько, чтобы заставлять меня ждть.

— Впереди телеги, — кричит Ноив назад.

Черт.

Я быстро развязываю задний полог, чтобы он упал и скрыл нас. На всякий случай натягиваю толстый плед повыше на Ахви — он все еще спит, отходя от страшной усталости после долгого путешествия, и тяжело хрипит при каждом вдохе.

Тревога скребется под ребрами.

Каан мог пронести его через Лес Хартор и сделать все от него зависящее, чтобы полет прошел легче, но путешествие на драконе — испытание для любого тела, будь то большое или маленькое, не говоря уже о тех, кому трудно дышать.

Я откидываю его волосы со лба, чтобы лучше разглядеть бледноту. К счастью, его губы и щеки порозовели по сравнению с тем моментом, когда он только привалился к мешкам.

Приоткрыв полог в сторону, я заглядываю в узкую щель, пока мы объезжаем телегу, которая начинает выезжать на тропу. За ней примостилась еще одна... и еще... все они с трудом продвигаются вперед, увлекаемые беспокойными, припорошенными снегом колками, выдыхающими клубы паром из раздувающихся ноздрей.

С моей точки зрения открывается отличный вид на их грузовые отсеки и то, что они везут. В основном это люди, набитые внутрь, как и мы, зажатые между распахнутыми дорожными сундуками, чье личное имущество валяется по всей телеге. Путешественники изо всех сил стараются навести порядок в вещах: кто-то плачет, а кто-то с каменными лицами бросает взгляды назад, в том направлении, откуда мы приехали.

Беспокойство уже впивается в меня когтями к тому моменту, дрожащими руками женщина-фейри затягивает шнуровку на блузке, когда мы объезжаем последнюю телегу в очереди. Она натягивает фальшивую улыбку на лицо, а затем поворачивается, чтобы заключить в объятия плачущего малыша. Утешает его мягкими словами и нежными жестами, несмотря на сгущающуюся тьму в собственных глазах.

Мой следующий вдох обжигает легкие, словно ледяной укус.

Ахви сдавленно ахает, его глаза распахиваются. Встретившись со мной взглядом, они бьют словно пощечина.

В тот краткий миг, пока мы смотрим друг на друга, на нем нет никаких защитных барьеров, и я знаю, что он слышит то, чего слышать не должен. Впитывает чужие травмы, которые ему не принадлежат.

— Я здесь, — шевелю я губами, откидывая его волосы со лба. — Все в порядке.

Ложь, конечно же. Мы оба это знаем. Но он ведется на нее, расслабляясь на мешке.

Он крепко зажмуривается, а затем шепчет:

— Впереди баррикада солдат Тени. Они забирают весь кровавый камень у тех, кто хочет переждать лунные падения вдали от столицы. Не думаю, что они позволят нам легко проехать через ворота. Особенно если увидят меня или найдут книгу в твоей сумке. — Он бросает взгляд на Пирока. — Или...

— Понял, — говорит Пирок, встречая мой широко раскрытый взгляд.

Мы одновременно выругиваемся.

— Вперед, Клод, — шепчу я, ослабляя свою хватку над ней.

Ветер взвывает с такой яростью, что я понимаю: Клод наблюдала за тем, как этот кошмар творится у тех самых ворот, и держала в груди крики, которые не могла выпустить наружу.

Телега покачивается из стороны в сторону, пока я прячу клинок. Начинаю пробираться мимо Пирока по небольшой горе пухлых мешков, отдергивая разделительный полог в тот самый момент, когда Каан процеживает три коротких слова:

— А это что-то новенькое.

Вдали, расплываясь в блеклом сумраке, виднеются очертания военной телеги Тени и высокая прочная баррикада. Железные ворота подвешены между двумя толстыми, покрытыми густыми рунами столбами, которые охраняют многочисленные солдаты Тени в ярко-красных доспехах, бросающих вызов унылому пейзажу.

Похоже, половина отряда находится по эту сторону ворот, а половина — по другую. И хотя отсюда их бусины стихий не разглядеть, я ни капли не сомневаюсь, что на ком-то из них они надеты.

— Когда я проезжал здесь три цикла назад, все было иначе, — цедит Ноив. Не сводя глаз с дороги, она адресует следующие слова мне. — Под полом есть потайное отделение, отмеченное сучком дерева, похожим на глаз. Нажав на него, можно открыть крышку. Предлагаю всем вам залезть туда. Чем меньше вопросов, тем лучше.

Я отпускаю кожаный полог и вижу, что Пирок уже отталкивает мешки с перьями в сторону. Обнаружив сучок, он поддевает крышку пальцами и приподнимает ее, открывая металлическую полость внизу. Длинная и широкая, она исчерчена тысячами крошечных рун, едва различимых в полумраке.

Пирок вглядывается внутрь так, будто заглядывает в пасть Саберсайту.

— Ты хочешь, чтобы мы залезли в металлический гроб, Ноив? Серьезно?

— Это лучше, чем испачкать кровью мои перья, — кашляя, отвечает она. — Там есть отверстие для воздуха, так что вы не умрете. Но я не смогла подобрать нужную последовательность рун, чтобы сделать его звуконепроницаемым. Придется вам держать пасть на замке.

Пирок счесывает затылок, бормочет что-то невнятное, затем стискивает зубы и забирается внутрь, протягивая руку, чтобы взять детеныша, который все еще свернулся сонной клубком колючих пуховых перьев, проросших, как буйная трава.

Ахви подбирается ближе, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— Знаешь, я мог бы это исправить... сделать егоабсолютно звуконепроницаемым.

Я мгновенно расплываюсь в улыбке.

— Готова держать пари, что мог бы, — шепчу я, утрамбовывая в углубление его плед и наши сумки. Я помогаю Ахви опуститься вниз и уже собираюсь закрыть их. — Мне нужно, чтобы ты активировал этот щит прямо сейчас.

Он быстро кивает, перекатывая язык во рту. Он прикусывает его, и серебристый отблеск его щита расходится кругами вокруг него, пока я опускаю крышку.

Облегчение развязывает хотя бы часть тугих узлов у меня в груди.

Я как раз возвращаю мешки на место, когда до меня доносится голос Каана — тяжелый и жесткий:

— Рейв, полезай