Баллада о павших драконах - Сара А. Паркер

Я фыркаю.

— Сам полезай под доски.

Поскольку я знаю, что у него нет ни малейшего намерения это делать, я не задерживаюсь и подползаю к пологу. Протискиваясь наружу, я натягиваю капюшон и протискиваюсь между Кааном и Ноив, втягивая воздух, густой от сладковатого травяного дыма.

— Ого, отсюда видгораздо лучше, — бросаю я, вытаскивая перо из выбившихся прядей волос.

Ноева приподнимает брови.

Из груди Каана вырывается низкий рокот.

— Если кто-нибудь узнает...

— Кого-то из нас. Или ты забыл Ботайм? Засаду? К тому же, — думаю я о стеклянных глазах женщины, которая утешала малыша, и о том, как она старалась незаметно поправить вырез блузки, — это мои охотничьи угодья.

— Мы не на охоте, — цедит Каан.

— Если только солдаты будут вести себя прилично. — Я разминаю шею, кончики моих пальцев покалывают. — На что я очень надеюсь.

— Ты связана кровью.

— Пока еще не умерла.

— Мешок с перьями. Залезай. Живо.

Я хмурюсь.

— Тыхочешь, чтобы я умерла? Готова поставить всю свою коллекцию кинжалов на то, что это первое, во что они вонзят клинки. Нет, спасибо. Мне куда больше понравится вонзать их вних.

— Если вы оба испачкаете кровью мою телегу, я превращу вас в подушки, — бормочет Ноив сквозь дымную палочку, зажатую в уголке рта. — Я прониклась новым уважением к тому комфорту, который они обеспечивают моей больной и несчастной заднице.

Наверное, сейчас не лучший момент говорить ей, что я не особо сильна в чистых и аккуратных убийствах...

Каан с силой натягивает мой капюшон еще ниже, чем требуется.

— Где твоя вуаль?

— Если кто-то увидит мое лицо или твое, я вырежу им глаза.

Он ворчит что-то о том, как молит Создателей о терпении.

Я пробовала это пару раз. Еще одна вещь, которая не работает.

Колк с нетерпеливым фырканьем останавливается у ворот. Она трясет большой квадратной головой, сбрасывая панцирь из снега, скопившийся на шкуре. Очевидно, она раздражена этой назойливой блокадой не меньше нашего.

К Ноив подходит солдат, чей шлем скрывает всё, кроме тонкого рта, носа и красной бусины, свисающей с уха.

Пронзительные зеленые глаза устремляются на нас.

— Каким ветром вас сюда занесло? — Ноив затягивается палочкой, глядя прямо на солдата и выпуская ему в лицо дымную струю.

Удержаться от улыбки трудно.

Он отмахивается от дыма, бросая равнодушный взгляд на меня и Каана.

— Направляетесь в Гор?

— Около того, — отвечает Ноив. — У меня есть перья с моей забитой птицы, надеюсь продать их.

— Город уже забит до отказа. С вас три мешочка кровавого камня за проезд. Меры предосторожности, разумеется, на случай, если вы не уедете до падения.

Три мешочка? Меры предосторожности?

Какая же тупая херня.

Ноив долго и напряженно смотрит на него, затем цокает языком и приподнимает крышку отделения у своих ног. Она вытаскивает три пухлых коричневых мешочка с кровавым камнем и протягивает их.

Хотя она тут же возвращает крышку на место, глаза солдата оказываются быстрее.

— Все остальное, что там лежит, мы тоже заберем.

Я уже тянусь к кинжалу в ножнах, но рука Каана крепко сжимает мое запястье.

Грубиян.

Стиснув зубы, я расслабляю пальцы, надеясь, что он чувствует исходящее от меня раздражение.

— Пожалуйста, — произносит Ноив голосом, почти подходящим для почтительного служения. — Нет ничего лучше, чем набивать карманы нашего короля.

Солдат одаривает ее свирепым взглядом, принимая мешочек за мешочком с кровавым камнем.

— Теперь ваши вещи будут проверены на наличие зайцев, — бросает он так, будто мы только что не оплатили проезд дюжины человек. По крайней мере.

Он и еще три солдата без приглашения и разрешения обходят телегу.

— Всякие ублюдки в эти деи, — бормочет Ноив, щелчком отбрасывая окурок дымной палочки и стряхивая пепел в поднявшийся ветер. — Если спросите меня, все они — сборище невоспитанных дерьмоедов.

До нас доносятся глухие, протыкающие звуки — судя по всему, солдаты вовсю потрошат пухлые, набитые перьями мешки Ноив.

Приподняв бровь, я кошусь на Каана.

Он откашливается.

Слышится звук рвущейся ткани, после чего облако перьев взмывает в воздух, словно водоворот снега.

Ноив вздыхает и достает из набедренного кармана наполовину истлевшую палочку, зажимает ее между губами и поджигает кончик с помощью зажигалки.

— Мерзкие ублюдки, — бросает она, делая глубокую затяжку и одновременно пронзая свирепым взглядом стражников по другую сторону ворот.

Клод кружится и порхает среди перьев, танцуя под свою собственную музыку, пока солдаты завершают обыск и наконец двинулись вперед. Один из них кивком указывает на нас:

— Вылезайте, проверим под сиденьем.

Это начинает надоедать.

Каан спускается первым, несмотря на их отвратительные манеры, изображая хромоту — это ни капли не умаляет его внушительного присутствия, но я ценю старания. Он обходит телегу сзади и помогает спуститься ворчливой, сутулой Ноив.

Я следую за ними, занимая позицию с хорошим обзором на каждого солдата. Идеальная точка, чтобы понаблюдать, как подушки Ноив летят на землю.

Я морщусь.

Клод пускается в более резкий, визгливый танец, раскидывая перья так, будто это праздник. Покалывающее предвкушение внутри подсказывает, что для нее все станет гораздо интереснее.

Каан приближается ко мне, пока доску снимают и ворошат содержимое тайника — хотя у Ноив, похоже, нет ничего, кроме вяленого мяса, пары запасных дымных палочек и еще трех мешочков с кровавым камнем, которые стражники тут же прячут в задней части собственной телеги.

— Чисто! — орет солдат, и все они отступают от телеги так, будто бросают только что растерзанную тушу. Не выказывая ни малейшего желания убирать за собой мусор.

Мы с Кааном как раз делаем шаг вперед, чтобы подобрать подушки, как из телеги доносится еле слышныйсквок.

Сердце падает в горло, я перевожу взгляд на отряд — все они с сузившимися глазами переглядываются друг с другом. Затем смотрят на нас.

Еще один пронзительный, голодный окрик подписывает им приговор.

— Под полом! — орет один из них. — Они кого-то прячут!

Клод откидывает мой капюшон назад, словно выталкивая меня на сцену, пока сама она блаженствует за кулисами, хихикая, как королева хаоса.

У солдата распахиваются глаза, он тычет в меня пальцем:

— Это сука из Тени! Я видел, как ее сожрали!

Я вздыхаю.

Это дерьмо будет преследовать меня повсюду.

— Hail ui, Clode, gail arr enuin. Shuie!

Перья собираются вместе, принимая гибкий, эфирный облик Клод, которая подпрыгивает, хлопает в ладоши и повизгивает от восторга.

Она подлетает к солдату, взмахивает волной своих ветреных волос и дает ему такую затрещину, что он слетает с тропы, как брошенный камень. Его громкий крик обрывается на полуслове, когда он летит в туман, а мои руки уже движутся, вонзая кинжал в глаз ближайшего