Охотясь на злодея - Рина Кент

остальные. Мне никогда не надоест держать Юлиана за руку, проводить большим пальцем по тыльной стороне его ладони, показывая всему миру, что мы вместе.

Я знаю, как много это значит и для него. Он так долго ждал, пока я перестану прятаться, отрицать и ранить его – даже если делаю это не специально.

Он поднимает на меня взгляд и улыбается, сильнее сжимая мою руку, и сердце глухо бьется в груди.

Серьезно, почему он становится только… красивее? Он одет в кожаный костюм – как и я, потому что мы приехали на его мотоцикле. Выглядит чертовски вкусно в расстегнутой куртке, под которой у него надета облегающая белая футболка, волосы взъерошены моими пальцами – я только что целовал его до потери сознания перед тем, как мы вошли сюда.

Но главное – его глаза. Они словно пронзают меня. Синие стали ярче, светлее, а карие переливаются. С тех пор как мы пообещали провести вместе всю жизнь, он становится только красивее с каждым днем.

Или, может, я влюбляюсь в него заново – каждый день.

— Знаете, что это значит? — с ухмылкой спрашивает Нико. — Ви теперь тоже в альянсе «веселых членов». Ура-а-а! Я был его первопроходцем, между прочим.

— Да угомонись ты уже, — говорит Гарет.

— Не-а, вы, сучки, все идете по моим стопам. Чувствую себя гордым папочкой.

— Я старше тебя, — возражает Гарет.

— Мелочи. В любом случае, Джер, — Николай хлопает его по плечу. — Ты у нас теперь, получается, единственный гетеро друг.

— Спасибо?

— Это был не комплимент, — Нико качает головой. — Мои соболезнования.

— Я счастлив быть гетеро и еще счастливее с Сесили, Нико. Хватит драматизировать.

— Просто к слову пришлось, — Нико ухмыляется. — Значит Юлиан, да? Я сразу понял, что у тебя на него стояк, когда ты в лагере все время спрашивал меня о его предпочтениях.

Юлиан приподнимает бровь.

— Ты спрашивал о моих предпочтениях?

— Это Нико тогда начал, — бурчу я. — И сказал, что ты абсолютно точно натурал.

— Небольшая ошибочка моего гей-радара. Я тогда был молод, так что не считается, — говорит Нико. — Готов поспорить, я тогда разбил твое маленькое ЛГБТ-сердечко, Ви.

— Заткнись, Нико.

— Нет, продолжай, — вмешивается Юлиан.

— Ну, Ви был немного одержим тобой и постоянно о тебе говорил.

— Неужели? — Юлиан ухмыляется, и я сжимаю его руку, чтобы он не зазнавался… но, черт, он выглядит таким счастливым, что я в итоге ослабляю хватку на его ладони.

Пока.

Позже я обязательно отомщу Нико за это. Например, расскажу Брэндону про его подростковую влюбленность в Сайруса.

Да, я умею быть чертовски мелочным.

— Для протокола, — говорит Гарет, поднимая руку и вскидывая брови. — Я все равно считаю тебя бабником, Юлиан.

— Я бывший бабник, — Юлиан кладет руку себе на грудь. — Mishka меня исправил.

— Оу, ты зовешь его Mishka, — Нико ухмыляется. — Это чертовски очаровательно, чувак.

— Отвратительно, — говорит Киллиан.

— Кринжово, — добавляет Гарет.

— Ваше мнение никто не спрашивал, — говорю я. — Учитывается только мнение Нико.

— Поняли? — усмехается Николай. — Сказал же, я был первопроходцем. А теперь главный вопрос: ты сверху или снизу, Ви?

— Пожалуйста, только не снизу, — лицо Киллиана бледнеет, когда он косится на своего брата Гарета. — Я от первой психологической травмы-то еще не отошел.

Гарет показывает ему средний палец.

— Не ваше дело, — отвечаю я.

— Значит, снизу? — спрашивает Нико.

— У нас нет четких ролей, — говорит Юлиан, обхватывая меня за шею. — И нас это устраивает.

— Ты не обязан им ничего объяснять, — шепчу я, а он лишь в ответ ухмыляется.

— Мне не сложно.

— Подождите-ка, — Николай чешет подбородок. — Все-таки мне нужно знать: кто из вас чаще подчиняется другому8?

Я бросаю на него строгий взгляд.

— Заткнись, Нико.

— Я вот, например, постоянно слушаюсь своего цветка лотоса.

— Ты ведешь себя как преданный щенок рядом со своим цветком лотоса, — говорит Киллиан. — Который, кстати, точная копия Лэндона Кинга.

— Я же уже говорил тебе, что они абсолютно разные, наследник Сатаны. Не провоцируй меня.

— Кто-нибудь объяснит мне, что он тут делает? — Джереми кивает в сторону Сайруса, стоящего в тени.

— Понятия не имею, — сквозь зубы говорю я. Да, он до сих пор мне не нравится. Да, когда-нибудь я, возможно, перестану к нему ревновать.

Но не сегодня.

— Я здесь, чтобы убедиться, что никто не лезет к Юлиану, — говорит он.

— Для этого есть я, — бросаю я, глядя на него, и Юлиан смеется, опуская руку мне на талию.

Ему слишком нравится моя иррациональная ревность к Сайрусу.

— Сомневаюсь, — Гарет присвистывает, пока встает. — Хочешь прокатиться со мной, Сайрус?

Лицо Сайруса слегка бледнеет, и я впервые вижу его таким взволнованным, но спустя всего минуту он снова возвращается к своему великолепному бесстрастному выражению лица.

— Это еще зачем?

— Ну, например, заедим за одним ботаником, которого ты…

— Гарет, — перебивает он, хватая его за руку. — На пару слов.

Гарет маниакально смеется, пока Сайрус утаскивает его подальше от нас.

Юлиан ухмыляется, а я только щурюсь. Он явно знает, что происходит с Сайрусом, или хотя бы догадывается, но скажем так – Гарет в последнее время тоже получает от этого немалое удовольствие.

Мы решаем поужинать вместе, когда к нам присоединяются Глин, Сесили и Брэндон. Гарет и Сайрус так и не вернулись. Но, зная Гарета, он скорее всего уже с Кейденом. У него явные проблемы с привязанностью.

Не то чтобы я лучше.

Я искренне не понимаю, как прожил четыре года без Юлиана. Или как вообще выдержал, видясь с ним только по выходным на протяжении нескольких месяцев.

А что сейчас? Я не могу без него провести и пары часов. Я даже подстроил свое расписание, чтобы оно совпадало с его, и мы могли чаще видеться между занятиями. Я слишком долго был без него, так что теперь хочу наслаждаться каждой минутой.

Две недели назад он ездил к сестре после знакомства с моими родителями – которые, кстати, его обожают, особенно мама. Отец тоже начинает его принимать, хотя ему все еще не нравится, что Юлиан подвергал меня опасности, но