Охотясь на злодея - Рина Кент

солнца ложатся на линии его идеально сидящего смокинга. Галстук-бабочка завязан безупречно, белая рубашка натягивается на широких плечах, и от него буквально перехватывает дыхание.

Он выглядит чертовски вкусно. Впрочем, как и всегда.

Если он увидит, в каком состоянии мой кое-как надетый смокинг, он вздохнет и начнет его поправлять – бабочку, запонки, рубашку. И будет выглядеть таким очаровательно сосредоточенным, что у меня сведет скулы. Именно поэтому я прикладывал минимум усилий к своему внешнему виду – чтобы поощрить его внутреннего перфекциониста.

За последние годы он часто таскал меня по магазинам, подбирая одежду – особенно кожаную. Сначала я думал, что ему просто нравится меня одевать, и бесился, что он делал это и с Даникой. Но оказалось, ему было плевать, что носит она. А вот я – другое дело.

Особенно он хочет максимально обезопасить наши поездки на байке, поэтому скупает кучу кожаной одежды.

Скажем так: я срывал ее с него больше раз, чем могу сосчитать.

Я облизываю губы, глядя на него.

Мне нравится, каким спокойным он кажется для всех остальных – и каким становится со мной. Иногда властным, иногда нуждающимся, но чаще всего просто хочет прижать меня к себе, как только видит.

Вот почему я плохо спал прошлой ночью. Потому что его не было рядом, чтобы запустить пальцы в мои волосы. Я так чертовски зависим от него, так привык к нему и так бесповоротно влюблен в него, что не смогу выжить, если мне когда-нибудь придется жить без него.

Теперь, когда мы выпускаемся – да, Вон выпускается досрочно – я переезжаю в Нью-Йорк, мне плевать на Чикаго. Ладно, не плевать, но по правде говоря, Лукас отлично справляется, и я вроде как сблизился с ним после смерти отца. С Михаилом тоже. Аля постоянно настаивает на том, чтобы мы устраивали в Бостоне семейные вечера.

На днях мы ездили познакомиться с нашей новорожденной племянницей. У нее самое милое личико, которое я чуть не скушал, и я собираюсь баловать ее до чертиков в истинно дядиной манере.

Пока мы с Лукасом и Михаилом корчили малышке рожицы, Аля сказала:

— Кажется, только смерть папы помогла нам всем наконец-то стать свободными.

И она права. Я никогда не относился к Лукасу и Михаилу настолько благосклонно как сейчас. Хотя это также может быть связано с тем, что они не высказывают свое мнение о моей ориентации в отличии от моего отца. На самом деле Лукас и Вон даже смогли хорошо поладить – даже слишком на мой вкус.

Схожие характеры и все такое.

Но да, Чикаго я пока не особо нужен. Может, понадоблюсь в будущем, но сейчас я абсолютно точно переезжаю в Нью-Йорк, чтобы быть со своим Воном. Могу всем наплести, что еду туда, чтобы помочь с нашим новообретенным союзом и все такое.

Я еще не сказал об этом Вону, но должен сделать это в ближайшее время, потому что проводить вместе дни на острове во время учебы в университете было прекрасно, думаю, он тоже немного нервничает из-за нашего будущего, когда учеба закончилась. Вероятно, именно поэтому в последнее время он был немного скрытным и замкнутым.

И пока я иду к нему, когда территория вокруг опустела, меня посещает дьявольская мысль.

Я мог бы выйти за него замуж прямо здесь и сейчас.

Никаких зрителей, никаких колец, просто я иду по этому проходу и не останавливаюсь, пока не окажусь настолько близко к нему, что смогу сказать, сколько именно раз я уже это представлял.

Просто он, принадлежащий мне навсегда.

Хотя я не уверен, стоит ли поднимать эту тему, потому что на днях, когда я в шутку попросил у его отца его руки, на что его отец ответил, что мне все еще нужно проявить себя – Кирилл просто строит из себя недотрогу, на самом же деле он меня обожает – Вон засмущался и сказал, что мы еще слишком молоды.

Это было немного обидно. В смысле, да, мы еще молоды, но Нико тоже молод, а он уже связал себя узами брака.

Мне кажется, Вон действительно заставит меня попотеть ради этого – предложения руки и сердца, я имею в виду. Я немного переживаю, что попрошу его руки, а он ответит мне отказом.

Наверное, это вгонит меня в депрессию, я серьезно.

Хотя Вон полностью отдавался нашим отношениям, в последнее время он был странным, и мне просто… ну, мне от этого не по себе. Сразу вспоминается то время, когда он меня игнорировал.

И да, я все еще мелочный.

Чтобы прощупать почву, я позвонил Гарету и спросил, как лучше всего сделать Вону предложение, поскольку он, по сути, его лучший друг. На что Гарет сказал:

— Лучший способ сделать предложение – не делать его. Повторяю. Не делай его, Юлиан.

Это немного испортило мне настроение. Сай тоже мало чем смог мне помочь, а Аля сказала просто сделать это, так как Вон меня любит и обязательно согласится.

Я обдумываю ее слова, глядя на него, а затем вспоминаю, что она по природе своей безнадежный романтик.

Но, правда, он так хорошо здесь выглядит, в обрамлении цветов и угасающего солнечного света, как мой собственный сказочный принц. Темный, потому что, на самом деле, в постели он может быть тем еще извращенцем. Его грязный ротик теперь не шутка.

Кто бы взглянул на такого всего из себя правильного собранного Вона и сказал, что он трахается как Бог секса и у него самый похотливый рот?

Но мне безумно нравится, что я единственный, кому позволено видеть эту его сторону.

Безумную, неконтролируемую и даже нуждающуюся.

Он весь мой.

Мой, мой, мой…

Вон склоняет голову в мою сторону, словно чувствует мой взгляд. Эти потрясающие карие глаза встречаются с моими, и на мгновение шум толпы исчезает.

Есть что-то любопытное в том, как он смотрит на меня, будто я – весь его мир, даже посреди всего остального. Его взгляд нашел бы мой где угодно, и, прямо как сейчас, его губы растягиваются в улыбке.

Я выдыхаю. Если улыбается, значит он не настолько на меня зол.

— Прости, что опоздал, — я шагаю к нему и сгребаю в охапку, зарываясь лицом в его шею, чтобы вдохнуть его запах.

Его аромат мгновенно ударяет мне в голову, лишая дыхания.

Боже, как я по нему скучал, а ведь прошло всего ничего.

Он гладит меня по волосам, – как делает это, когда я лежу на нем, погружаясь в сон.