Молия - Маргарита Серрон

по кругу ходить — пропадешь. Пожалела себя, пострадала, и хватит, пора за ум браться. Моль, а ты это, можешь, как бабка твоя руками лечить можешь, травками? У нас в деревни старики одни остались, болячек у них — целая куча. А врача нет. Не хочешь на них попрактиковаться, может что получится? И тебе будет чем заняться. Я ведь знаю, что бабуля твоя, Лия, многим помогала в деревне, никогда не отказывала никому и деньги не брала за это. Так, продукты люди сами приносили, она и благодарна была.

— Ну, я могу попробовать. Только сил у меня нет, я как выжатый лимон.

— А ты и не берись за сложные болезни, вон, с меня можешь начать. Смотри ячмень, подлец, на глазу вырос. Стреляет, просто мочи нет. Начни с него.

— Дядь Вася, ты мертвого уговоришь, ну как я могу тебе отказать, — Моля улыбнулась первый раз за много дней. Не прост был Василий, ох как не прост.

— Иди сюда, садись на стул. Так, теперь закрой глаза и не двигайся, пока не скажу.

Моля подошла к старику и ладонями накрыла его глаза. Как же она ослабела, сил едва хватило, чтобы снять воспаление с глаза. Голова девушки закружилась.

— Все, готово, вечером уже ничего не будет.

— Моля, внучка, а глаз ведь не болит, я ничего не чувствую. Вот только стрелял, гаденыш, а сейчас не болит. Ты можешь людям помогать. Я так и думал.

— Дядь Вася, я должна помогать. Я знаю. Завтра начну с людьми общаться. Всем помогу, чем смогу. Только ты сильно не обещай, я еще не в форме. Да и травы мне нужны, одними руками не вылечишь. Нужно на чердак слазить, может что после бабули осталось?

— И то правильно, нечего телегу вперед кобылы гнать. Я список составлю, начнем с мелких болячек. Бабки наши хоть порадуются.

— Да и предупреди, что тот, кто бабулю ненавидел при жизни, пусть ко мне не приходит, я им не позволю ее оскорблять и языками чесать.

— Ну, само собой. Кто старое помянет, тому глаз вон, — Василий крякнул от удовольствия. Ему теперь было чем заняться. Бабки хоть и вредные в деревне, но здоровье важнее, будут держать язык за зубами. Да и когда это было? Все обиды уже давно мхом поросли.

Моля почувствовала, что жизнь в ее тело возвращается. Она отдала деду свою лечебную энергию, а взамен получила еще больше сил. Она огляделась по сторонам. У нее вдруг открылись глаза. Дом был в полном запустении. Всюду пыль и грязь. Как можно было принимать людей в этом свинарнике? И как она вообще жила в такой антисанитарии несколько недель? Точно пелена спала с ее глаз. Схватившись за веник и тряпку, она начала с одушевлением, снизошедшим на нее после ухода Василия, отмывать пол и шкафы. Ей нужно было чувствовать себя живой, а уборка как нельзя лучше помогала ощутить каждую мышцу в теле. К вечеру, уставшая, но счастливая, она рухнула на кровать. За несколько часов она ни разу не вспомнила о Киане и это была ее первая победа за много дней.

Глава 23

Приближался Новый год. Матвей был доволен. Он сделал косметический ремонт во всех спальнях поместья. Даже паркет отреставрировал в основных коридорах. Так же он потрудился над сантехникой дома, сам поменял трубы и переходники. Купил новый электрический котел и теперь мог не волноваться за отопление и горячую воду в кранах. В комнате Моли он сделал полный ремонт. Поклеил новые обои, заменил паркет и конечно поставил новую сантехнику в ванной. Пришлось раскошелится, но денег он не жалел. Девушке должно понравится. Нанятый им детектив наконец-то отследил адрес, где сейчас Моля проживала. Сто восемьдесят километров от Москвы, какая-то богом забытая дыра. Почти месяц ушел на поиски девушки. Матвей собрал вещи и тронулся в путь. Киан оставил ему новый мощный Land Cruiser, поэтому можно было смело ехать на джипе в деревенскую глубинку, не боясь застрять в непроходимой колее. Он представлял, как Моля обрадуется, когда узнает, что стала хозяйкой усадьбы. Да и рассказать он ей должен был о последних словах Киана. Может все сложилось бы по-другому, если бы люди в черных мантиях не забрали его босса. Это уже никто не знает. К вечеру Матвей прибыл на место. Деревня хоть и состояла из нескольких улиц, но была абсолютно безлюдной. Лишь в нескольких домах горел свет. Мужчина заметил, что дорогу совсем недавно почистил от снега трактор, значит не совсем гиблое место и кто-то еще заботился о жителях. А может и они и сами беспокоились о себе. В любом случае до дома, где жила Моля нужно было идти пешком, так как он стоял на краю деревни, обособленно от всех других домов, а дорога была расчищена лишь до середины главной улицы. Логику тракториста, Матвей, привыкший к порядку и давно оторвавшийся от своих деревенских корней, понять не мог, но и прорываться на джипе через сугробы не стал. Он мог и пешком дойти до нужного дома, хорошо, что детектив подробно описал его расположение. Оглядываясь по сторонам, он недоуменно пожимал плечами, не представляя, как Моля месяц смогла выдержать в такой глуши. Тишина давила на череп, страшнее чем децибелы громкой клубной музыки, а единственный на всей улице работающий фонарь, освещал лишь небольшой участок дороги, даря вместе с жидким желтым светом ощущение полнейшей безнадеги. Когда-то деревня процветала, но постепенно совхоз разорился, небольшой консервный завод тоже прогорел, и даже лесопильня почему-то не стала приносить доход. Жители уехали в райцентр в поисках работы. Случилось это через год после смерти местной ведьмы — бабушки Моли. Никто не связал эти два события, только внучка знала правду. Но кому до этого было дело?

Матвей по колено утопая в снегу, медленно продвигаясь в сторону старого, вросшего в землю домика. Он вспоминал красавицу Молю в вечерним платье и теперь, в свете окружающих его заброшенных деревенских домов, ее образ, как сельской жительницы, просто не вмещался в его сознании. Но удивился он позже, когда действительно увидел в каких бытовых условиях живет девушка. Хозяйка огромного поместья с несколькими гектарами прилегающей земли еле сводила концы с концами.

Давно Матвей не видел такой бедности, но Моля, казалась, не замечает ничего. Каждый день она занималась лечением людей, которые стали приезжать к ней уже из других деревень. Она получала от процесса настоящее удовлетворение, особенно, когда люди быстро выздоравливали. Ей было все равно, что