Молия - Маргарита Серрон

руки ее потрескалась от холодной воды, а отросшие волосы требовали ухода, да и одевалась она как попало. Все теперь казалось не существенным. Она зависла в деревенском измерении и не хотела ничего менять в своей жизни. Она спряталась от своих проблем, которые заковали ее сердце в панцирь. Матвей вышел из снегового плена и уже по расчищенной тропинке добрался до калитки. Он волновался, как мальчишка, продумывая каждое свое слово. Он должен был убедить девушку вернуться, ради нее и ради себя. Пропадет она в деревне, зачахнет. А усадьбой заниматься нужно, да и как же его миссия? А если Киан появится, что он ему скажет? Что не смог позаботиться о его невесте? Не выполнил последний наказ? Проявил слабость, малодушие, бросил девушку одну без поддержки, которую мог оказать? Они вместе будут ждать возвращения Киана, нужно только возродить в Моле ее огонь, напомнить, как она умеет любить. Не должна молодая женщина хоронить себя в деревне со стариками.

Моля услышала, как кто-то постучал в дверь. Вроде сегодня она всех уже посмотрела. С Василием она попрощалась еще час назад, кто бы это мог быть? Она бросилась к двери, которую никогда не запирала. Ей бояться было нечего. Чужие здесь не бродили, все были свои, местные.

— Матвей? — Моля задрожала. Все воспоминания, которые она так старательно спрятала в самый темный уголок ее памяти, опять вылезли на свет, больно ее раня, — ты зачем приехал? Тебя Киан послал?

Девушка говорила так тихо, что Матвею пришлось прислушиваться. Он чувствовал себя гонцом с плохими вестями, которому скоро отрубят если не голову, то руки точно. Он и сам волновался, не зная, как все объяснить.

— Моля привет, я тебя с трудом узнал. Ты изменилась, похудела.

— Все меняются, и я тоже. Проходи, — как не старалась она казаться безразличной, но на самом деле еле сдерживалась, внутри ее полыхало пламя.

Хорошо одетый Матвей, с золотыми часами на руке, пахнущий дорогим парфюмом, почувствовал себя не в своей тарелке, сидя на деревянной скамье, которую нужно было давно пустить на дрова, впрочем, как и всю обстановку в доме, которая со смерти бабушки не менялась. Моля смотрела на ухоженное лицо мужчины, на его аккуратно зачесанные назад волосы, на его гладкие руки и воспоминания последнего вечера, проведенного с Кианом обрушились на нее с такой силой, точно и не было месяца, проведенного в изоляции в деревне, а все произошло только вчера. Не понимая, что делает, она бросилась на шею Матвея и стала рыдать, орошая его фонтаном невыплаканных слез. И сразу обстановка в комнате разрядилась. Мужчина нежно обнял девушку, сразу почувствовав, как она похудела. Казалось, что от Моли осталась одна оболочка. Матвею, не склонному к особому проявлению чувств, самому уже хотелось плакать о происходящей несправедливости. Он не понимал, почему высшие силы допустили, чтобы любящие люди расстались.

— Моля, т-ш-ш, успокойся, куколка. Я тебе все расскажу, все не так как ты думаешь. Ты зря убежала в тот вечер. Киан любит тебя, он просил это тебе передать, он просил меня позаботиться о тебе.

Огромные синие глаза на изможденном лице прострелили Матвея насквозь. Столько боли в них было и печали, что мужчина поперхнулся. Он и не подозревал, что на свете существует такая сила любви. Через несколько минут, когда ком в горле у него прошел, а девушка готова была уже слушать, он рассказал ей все, что случилось в тот злополучный вечер.

— Моля, ну хочешь поедим в ночной клуб, найдем это шлюху, вытрясем из нее всю правду. Хочешь, а?

— Нет, Матвей, я верю Киану. У меня было время подумать. Когда любишь, многие вещи становятся неважными. Страсть ослепляет нас, но настоящая любовь открывает глаза. Я сама виновата, поддалась эмоциям, не поговорила с ним, убежала. Я не могу себе этого простить. А ведь знала, что никогда его не увижу, ты меня предупреждал.

— Моля, поехали со мной. Он тебе усадьбу оставил, деньги. Ты — богатая женщина. Он хотел, чтобы ты не в чем не нуждалась.

Девушка села на скамейку. Она — богатая? Но этого не может просто быть. Ей ничего от Киана не нужно было, она и не мечтала о деньгах.

— Я понимаю, что ты в шоке. Но мне вот пришла мысль одна, думаю ты заинтересуешься. А что, если через ссыльных, у которых срок наказания заканчивается в нашем мире, передать Киану послание, чтобы он был спокоен, что с тобой все в порядке.

Моля подскочила и забегала по комнате, точно раненый зверь.

— Он вернется, ему придется вернуться за мной. Я знаю, что делать, Матвей, я знаю. Как же раньше я об этом не подумала? Как ты думаешь, почему он устроил показуху с невестой и предстоящей свадьбой? Почему его срочно вернули назад?

— Ну не знаю, побоялись неравного брака, типа Киан не простой у них там смертный, знаменитость, да ты и сама знаешь о его способностях. Он очень ценен для своего мира. Наверное, ему невесту подобрали особенную, как раньше в королевских семьях. Брак по договоренности, по расчету. А ты не подходила для этого. Как-то так.

— Вот именно, Матвей, а зачем такой брак нужен, если супруги не питают друг к другу чувств? Вспомни историю, ну же.

— Ну ради наследника, конечно. Ой, — Матвей икнул и подозрительно посмотрел на девушку, — Ты чего это, того?

Моля звонко рассмеялась. А жизнь умеет преподносить сюрпризы и открывать лазейки, давая маленький, но все-таки шанс на победу.

— Ага, того, сама только сегодня почувствовала. Как раз перед твоим приездом. Представляешь какой я шок испытала, увидев тебя? Об этом еще никто не знает, только может вселенная. Она тебя и прислала ко мне. Вместе мы все сможем. Эти ублюдки в мантиях не смогут игнорировать мое послание. Посмотрим, что они скажут, когда узнают, что я ношу под сердцем маленького Киана. Время пошло. Я им даю время до рождения ребенка, чтобы они соединили меня с Кианом. И не важно, как они это сделают. Мне терять нечего, меня ни что не держит в этом мире.

— Моля, неужели ты сможешь убить ребенка?

— Матвей. Ты совсем с ума сошел? Нет, конечно, я сама умру, но малыша спасу. Но ведь это кроме нас никто не знает, так? А если, эти вершители судеб еще жестче, чем Киан? Им и в голову не придет мысль, что я их обманываю. Все их действия подчинены разуму. Что они знают о материнстве? Мне иногда казалось, что и у Киана нет сердца,