Искупление 6-го - Хлоя Уолш

На лестнице раздались легкие шаги, а через несколько мгновений послышался звук открывающейся и закрывающейся двери.

Я покачала головой и нахмурилась на свою мать. – Что ты сделала, Мам?

– То, что правильно, Ифа, - ответила моя мать. – Я сделала то, что правильно.

Глава 59. Всего один раз.

Джоуи

К моменту, как я добрался до конца своей улицы, патрульная машина отъезжала от моего дома. Зная, что в этом городке полиции не требуется много поводов, чтобы посадить меня в камеру в эти дни, я забрался на боковую аллею, пока они не проехали мимо.

Когда они исчезли, я пнул окурок сигареты за собой и побежал по тротуару к своему дому. Мне не нужно было еще одного ареста, как дырки в голове.

Потому что именно это и произойдет.

Не важно, что Триш Моллой расскажет полиции.

Моего отца не наказывать за чертовщину.

Его никогда не накажут.

Вина свалится на меня.

Как всегда.

Когда я вошел через переднюю дверь несколько минут спустя, меня встретил кулак моего отца, соединившийся с моей челюстью.

– Господи. – Неподготовленный и пораженный неожиданным нападением, я отступил назад и приземлился на свою задницу в коридоре, чувствуя молниеносный удар боли, пробегающей по моему лицу. – Черт.

– Ты чертов придурок, - он грозно прошипел, возвышаясь надо мной. – Раскрываешь свой рот перед этими людьми. Рассказываешь им наши личные дела. Бежишь к маме своей подружки со своими историями о страданиях. Ты думал, что будет?

Я хотел встать и ответить ему тем же, я действительно хотел, но боль, пронзающая мою скулу, была настолько сильной, что мне стало не по себе. Повернувшись на руках и коленях, я вырвал прямо на пол, не в состоянии скрыть свою агонию, когда огонь пронзил мое лицо. – Черт… тебя.

Его ботинок ударил меня в живот, вышибая воздух из моих легких. – Если ты не хочешь быть под моей крышей, парень, ты знаешь, где дверь. Никто не мешает тебе уйти, если ты не хочешь быть здесь.

– Тедди, нет. – Это была мама. Я слышал, как она умоляет его остановить, не переставая меня пинать. Он не останавливался. Не до тех пор, пока у него не было еще полдюжины ударов. – Пожалуйста, остановись. Он всего лишь мальчик.

– Собери его, чертова Мэри, - приказал мой отец, пока я лежал в куче на полу, пытаясь дышать сквозь боль. – Я хочу, чтобы этот маленький придурок ушел!

Я знал, что мне нужно встать, но у меня просто не оставалось сил. Тем не менее эта огненная гордость саморазрушения продолжала ярко гореть внутри меня, требуя, чтобы я встал на ноги и не лежал перед этим человеком до тех пор, пока мое сердце не откажет.

– Ты думаешь, что ты готов быть отцом?- ревел он, и я слышал, как он расстегивает ремень. Этот звук мне был слишком хорошо знаком. – Ты прав, маленький ублюдок. Урок номер один в отцовстве? Знание того, когда поставить своих маленьких ублюдков на место.

Больное уханье вырвалось из меня, когда хлыст кожи опустился на мою спину.

– Тедди, нет!

Ремень опустился на мою спину еще раз.

Сильнее на этот раз.

– Пожалуйста, Тедди, не надо!

Трясущийся от боли, я так сильно прикусил губу, что почувствовал вкус крови, но я отказывался кричать или умолять этого человека о чем-то.

– Джоуи! – Это был Тадхг.

Я слышал, как он плачет где-то рядом.

Еще один удар ремнем разрезал мою кожу, и горсть рвоты расплеснулась через мои зубы.

– Поднимайся по лестнице в постель, или ты будешь следующим!

Металлическая пряжка вошла в мою плоть, и я подавил крик. Трясясь от боли, я повернулся на бок и закрыл голову руками.

– Папа, нет, не причиняй ему боль! – Голос Олли проник в мои уши.

– Я… я в порядке, - я пытался им сказать, ноздри расширялись, когда я заставлял себя дышать сквозь боль. – Идите… с-спать.

Я не мог сказать, сколько раз он ударил меня этим ремнем, но мне, должно быть, стало плохо от боли, потому что, когда я наконец очнулся, вокруг было тихо, и моего отца не было.

Оцепенев до костей, я оставался сидеть точно там, слишком сломанный, чтобы пошевелить пальцем, пока я осматривался после событий ночи.

Наконец, когда я не мог больше терпеть холод, проникающий в мои кости, я заставил себя встать, шипя от боли, когда моя спина возражала.

– Джоуи. – Сползая с нижней ступени лестницы, где она сидела, мама ползла ко мне. – О, Джоуи.

Слишком изможденный, чтобы отогнать ее, я позволил ей обхватить мое лицо своими маленькими руками и принять поцелуи на мою щеку, используя рукав, чтобы вытереть мое лицо. – Прости, детка. Прости меня так. Он ушел.

– Можно мне сигарету?

Ее брови нахмурились, когда ее глаза продолжали лить огромные капли. – Сигарету?

Я медленно кивнул. – Мои закончились.

Боль появилась в ее глазах, и она покачала головой, прежде чем кивнуть. – Я принесу тебе сигарету.

– Спасибо.

Поднимаясь на ноги, она поспешила на кухню, вернувшись через мгновение с пачкой табака Rothmans и зажигалкой.

Дрожа, она медленно вынула сигарету из пачки и поднесла ее к моим губам, зажигая небольшое пламя на своей зажигалке. Я наклонился к пламени и зажег сигарету, затягивая глубоким затяжкой. – Ты в порядке?

Я покачал головой.

– Что-то сломано?

Возможно. Я вдохнул еще один глубокий затяжкой, прежде чем спросить: – Где мальчики?

– В постели. – Теперь ее руки были на моих плечах, двигаясь по моей коже, когда она проверяла ущерб.

– Где Шэн?

– В постели. У нее наушники.

– Спасибо, черт возьми.

Когда она подняла подол моей школьной рубашки, она вырвала стон. – Нам нужно тебя почистить. Ты можешь встать для меня?

Медленными, рассчитанными, жесткими движениями я заставил себя встать