Прачка на краю реки - Меган Шейд

— Вам нужно позвать на помощь, — говорю я, поворачиваясь к женщине. — Дома здесь стоят слишком близко друг к другу. Если огонь перекинется дальше, вся ваша деревня сгорит дотла.

— Ма! — кричит она, бросаясь вперед, но я хватаю ее за руку и встряхиваю.

— Послушай меня! У вас есть колокол для тревоги? — я сжимаю ее ладони.

Она кивает, снова бросая испуганный взгляд на коридор.

— У кургана.

— Беги. Позвони в колокол, а потом спрячься за курганом. Идет Каратель.

— Я не могу их бросить! — рыдает она, пытаясь вырваться, чтобы побежать вглубь дома.

— Я выведу их. Но ты должна предупредить деревню. Я не помню дорогу обратно к кургану. Ты обязана поднять тревогу, пока огонь не распространился и не убил каждого жителя этого города.

Ее глаза широко раскрываются, рот приоткрывается в беззвучном вздохе, но она всё же бросается к двери. Я бегу обратно к окну: Атайр все еще кружит над нами, с каждым кругом снижаясь.

— Клянешься, что выведешь их? — спрашивает она.

— Клянусь. — Я жду, пока они сделают виток. — А теперь! Беги!

Она колеблется всего секунду, а затем, бросив последний взгляд на коридор, где спит ее семья, исчезает. Я не теряю ни мгновения, бросаясь колотить в каждую дверь в коридоре.

— Пожар! Просыпайтесь!

Раздаются шаги — семья женщины просыпается, и в коридор вываливаются пять человек: двое взрослых и трое детей, прижимающих руки к носам, чтобы защититься от сгущающегося с каждой секундой дыма.

— Марсайли! — в ужасе кричит пожилая женщина. Она встречается со мной взглядом. — Кто ты? И где моя дочь? Где Марсайли?

— Она ждет вас внизу, у холма. У каменного кургана на окраине деревни. Выходите через заднюю дверь и прячьтесь. Здесь Каратель.

Женщина каменеет.

— Идите же. Нельзя, чтобы она вас увидела.

Не дожидаясь, послушают ли они меня, я выбегаю через парадную дверь, взмахивая руками.

— Ищешь меня?! — кричу я в ночную темноту.

Глаза Каллех мгновенно находят меня, сужаясь в щелки, полные ненависти. Она выкрикивает что-то, чего я не могу разобрать, и голова Атайра резким движением поворачивается ко мне. Дракон делает крутой вираж, пикируя в мою сторону так стремительно, что я едва успеваю отскочить назад. Земля содрогается, когда гигантский зверь приземляется, а из его ноздрей клубится дым.

— Ты, — бросает Каллех. Одно слово сочится таким омерзением, что оно липкой пленкой скользит по моей коже. Ее тон остер, будто я — абсолютное проклятие всего ее существования.

Краем глаза я замечаю, как семья женщины крадется вокруг дома, пригибаясь к самой земле. Я делаю шаг вперед, пытаясь удержать внимание Каллех на себе.

— Как ты меня нашла? — спрашиваю я.

— Стоять! — приказывает она, не сводя с меня глаз.

Привкус магии наполняет воздух, покалывая кожу, и семья женщины одновременно замирает на месте, словно вкопанная.

Я задерживаю дыхание.

— Я сама вломилась к ним в дом. Они здесь ни при чем.

Каллех улыбается, и от этой улыбки земля будто уходит у меня из-под ног.

— Leig loisg iad, — произносит она. — Пусть горят.

— Нет! — кричу я, бросаясь вперед, но мой голос тонет в реве пламени, вырывающемся из распахнутой пасти Атайра. Я падаю на колени, с ужасом наблюдая, как всю семью женщины по имени Марсайли охватывает огонь. Их крики разрывают тишину ночи — чистая, невыносимая агония, которая впивается в мою кожу и просачивается в кровь.

Этот звук я не забуду до конца своих дней.

Запах горелой плоти заставляет меня содрогнуться от тошноты, пока их крики стихают до слабых стонов, а затем обрываются тишиной.

— Мама! Папа! — Сквозь тишину прорывается всхлип.

Мое сердце рушится от ужаса, проваливаясь в ту самую землю, на которой я стою.

— Не смотри! — кричу я, поднимаясь на ноги, чтобы заслонить ее от обугленных останков семьи. — Вернись! Беги!

Она не слушает, протискивается мимо меня и падает на колени рядом с дымящимися телами матери и отца. Все ее тело колотит, она тянется к ним руками, обжигая кожу в отчаянной попытке вытащить их из огня.

Каллех высоко поднимает подбородок.

— Они мертвы. Вставай, — приказывает она Марсайли.

Снова магия пропитывает воздух, и девушку рывком поднимают на ноги, удерживая на весу злой силой Каратель.

Его взгляд скользит ко мне. Каллех вытягивает из-за пояса острый, испачканный кровью кинжал и швыряет его к моим ногам.

— Подними его.

— Нет! — выдыхаю я, но магия Каллех уже опутывает меня, словно змея, заставляя мое тело подчиниться ее воле. Мои пальцы сжимают леденящую рукоять кинжала, и по шее катится холодный пот.

Каллех склоняет голову набок, ее губы искривляются в жестокой улыбке.

— Убей ее.

Датчик воздуха будто отключается, в груди перехватывает дыхание, а по краям зрения все чернеет.

— Что? Нет…

— Перережь ей горло.

— Нет. Беги к кургану! — кричу я Марсайли, но Каллех делает легкий взмах пальцем, и девушка замирает. Я стискиваю зубы, борясь с чужой магией, но мои ноги помимо моей воли делают шаг вперед. Я впиваюсь носками в землю, пытаясь сопротивляться. — Богиня, помоги мне, — молю я, но всё тщетно. Сила ее колдовства слишком велика, и прежде чем я успеваю опомниться, я уже стою за спиной женщины, приставив лезвие к ее горлу.

— Знаешь, это все твоя вина. Ты сбежала. И теперь смерти ее и всей ее семьи навечно запятнают твою душу — прямо как твои грязные руки.

Слезы застилают глаза: магия заставляет меня надавить на лезвие сильнее, и женщина судорожно хватает ртом воздух.

— Пожалуйста, не убивай меня, — молит она. Но не меня меня — Каллех.

Я изо всех сил стараюсь отвести руку назад. Я не убью эту женщину. Я не отправлю ее вниз раньше положенного срока. Мои мышцы горят огнем, в висках пульсирует невыносимая боль, но каким-то чудом моя рука смещается назад на долю дюйма. Между ее горлом и лезвием образуется зазор, который с трудом увеличивается еще на ширину пальца.

— Убей ее! — ревет Каллех, но я не слушаюсь.

Я сражаюсь с удвоенной силой, выскребая со дна последние крупицы воли. Из носа ручьями течет кровь, боль из головы простреливает прямо в позвоночник. Быть может, это меня убьет. Я не хочу умирать вот так, но я готова. Я умру тысячу смертей, если это спасет добрую душу, которая предложила мне помощь без лишних вопросов и упреков. Женщину, которая посмотрела на меня с добротой, а не со страхом и ненавистью.

Каким-то непостижимым образом мне удается сделать один шаг назад.

— Попробуй побежать, Марсайли. Борись! — умоляю