Такая разная любовь - Рацлава Зарецкая

была быть всегда рядом со мной! А потом я увидел ее с тем типом. Она жалась к нему в какой-то вонючей подворотне, целовала так развязно, что меня затошнило. Мне хотелось убить его, разломить ему череп о кирпичную стену, к которой он прижимал Василису. И ее я хотел наказать. Но вмешался ты.

— Больной ублюдок, — процедил сквозь зубы Макс.

Усмехнувшись, Харон сделал шаг назад, потоптался на месте, а потом спросил:

— А разве тебе не хочется убить ее, когда она с другим? Когда его руки у нее под футболкой, а его язык чуть ли не у нее в горле? Тебе приятно на это смотреть? Приятно видеть, что любимая женщина ведет себя как шлюха?

— Она была под…

— Замолчи, Лиля! — гаркнул на Липницкую Макс.

Пока Харон думает, что Лиса вела себя так по своей воле, это только к лучшему. Так он сможет от нее отстать. Наверно.

— После такого я уже не хочу ничего, понимаешь?

Голос Харона надломился. Макс уже плохо различал черты его лица в темноте, но был готов поклясться, что он говорит искренне.

— Это хуже, чем измена. Это предательство моих чувств к ней. Она в один момент взяла мою к ней преданность, мою любовь, и растоптала. — Харон сделал еще шаг назад. — Мне больно, представляете? Мне так больно…

Сказав это, он усмехнулся, подмигнул Максу и занес ногу назад. Поздно Воронов понял, что за Хароном больше нет земли — он с самого начала увидел обрыв и потихоньку к нему подходил. В миг, когда Макс осознал, какую ошибку они с Лилей допустили, привезя сюда Харона, тот уже падал вниз с безумной улыбкой на лице.

Глава 12

Двое в сарае или начало новой любви

После случившегося я проспала до четырех часов дня. Видимо, мой организм перенес такой сильный стресс, что решил отрубиться на целых пятнадцать часов. Я, конечно, поспать люблю, но для меня это — рекорд.

Как итог, я встала с жуткой головной болью, при условии, что не выпила ни капли спиртного. Ощущение же было такое, будто я пила всю ночь…

Выйдя из комнаты, которую делила вместе с Машкой, я направилась прямиком в кухню, мечтая о кружке прохладной воды из колодца. Благо, оба ведра были до краев наполнены чьей-то заботливой рукой. Скорее всего, Максима.

Максим!

Он вернулся? И что случилось с Сашей и Стасом?..

Осушив кружку, я зачерпнула еще воды и, отпивая по глоточку, пошла искать ребят.

Дом словно вымер. Тишину нарушал только громкий щебет птиц, доносившийся с улицы. Куда все делись?

Отчаявшись кого-то найти, я вышла на улицу и зашагала по плиточкам в сторону лавки. Усевшись под яблоней, я глубоко вдохнула пропитанный запахами трав и цветов воздух и вдруг услышала какой-то шум. Прислушавшись, я поняла, что странные звуки доносятся из сарая — какое-то шуршание и мычание. Странно, у Алексеича же нет коров…

Горя любопытством, я встала и бесшумно подошла к сараю. Дверь была приоткрыта, а странные звуки стали чуть громче. Осторожно взявшись за ручку, я медленно открыла дверь и чуть не разразилась непечатными выражениями. Благо, от этого меня оберег ступор, из-за которого я буквально онемела.

То, что я увидела, не поддавалось никакому логическому объяснению и было настолько иррациональным, что потом я еще очень долго не могла в это поверить.

В сарае, относительно чистом и светлом, пахнущим душистым сеном, тесно прижимаясь друг к другу и целуясь так, будто видятся в последний раз, стояли Данька и Машка.

Данька и Машка! Вместе! Целующиеся!

— Мои глаза… — донесся из-за моей спины охреневший голос Макса.

От испуга я выронила кружку, и она с грохотом покатилась по полу.

Голубки тут же отпрянули друг от друга, как от чумы, и нервно затряслись.

— Это что вообще сейчас было? — невнятно произнесла я, когда дар речи ко мне вернулся.

Дракон, который ничего никогда не стеснялся, виновато посмотрел на Машку, потом на нас, вздохнул и потупил глаза.

— Мы с ним спим! — внезапно воскликнула Машка, указав пальцем на Даньку.

Этим она добила нас с Максом окончательно. Ну, по крайней мере, мы так думали…

Дракон удивленно уставился на Машку, а та продолжила:

— Только спим. Тайно. И больше ничего.

Если честно, я даже не знаю, как описать при этом выражение наших с Максом лиц. Сказать, что мы выглядели совершенно охреневшими, значит, ничего не сказать.

— Можно я просто сделаю вид, что ничего не видел? — тихо спросил Макс, который, кажется, забыл, как моргать.

— А ты что-то видел? — чересчур громко воскликнула я. — Мне показалось, это был глюк.

Воронов активно закивал, соглашаясь со мной, мол, да, конечно, это глюк.

Однако это не было глюком. Увы.

Уже минут через двадцать ко мне, сидящей в беседке за чаем с конфетами, пришла Машка и с виноватым лицом села напротив меня.

— Я сейчас все объясню. То, что было…

— А что-то было? — включила я дурочку.

Странно, спалились они, а неловко было мне.

— Было, — нехотя признала подруга. — Глупо это отрицать.

— И давно это у вас? — спросила я, отхлебывая остывший чай.

— Года три.

То, что я отхлебнула, тут же вылетело у меня изо рта распылительной струей. Остатки чая попали в нос, и я начала кашлять.

— Прости, — сказала Машка, вытирая мокрое лицо. — Так вышло.

— Так вышло! — откашлявшись, передразнила ее я. — Ну охрененно! А мне сказать? Или я уже не подруга?

— Я хотела, но не знала как. Тем более, у нас тогда не было ничего серьезного. Просто секс, — потупившись, начала оправдываться Машка.

— А сейчас что?

Подруга подняла глаза, посмотрела на яблони, слегка усмехнулась и сказала:

— Он мне жениться предлагал.

— Что-о-о??? — выкрикнула я. — Данька??? Тебе??? ЖЕНИТЬСЯ??? Разбудите меня, мне снится какое-то мракобесие!!!

Вскочив с места, Машка кинулась ко мне, шикая и умоляя меня не орать.

— Да кто нас слышит то? Лысый? О да, ему же так интересно про ваши шуры-муры послушать! — возмутилась я, отмахиваясь от подруги, которая то и дело норовила заткнуть мне рот.

Успокоившись и допив чай, я стала адекватнее воспринимать ситуацию. Отчасти из-за того, что не верила в происходящее и все еще считала это глюком. Ну, или сном.

— В общем, он давно уже предлагает сойтись и растить Кирюшку вместе. Сын так привык к Даньке, так его любит, отцом считает.

Что правда, то правда. Данька с Кириллом друг к другу прикипели. Вот только как прикипели друг к другу вечно воюющие Данька с Машкой — это, конечно, загадка.

— Так