Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня - Тахира Мафи

– Правда? Ну не знаю… – Кенджи старается казаться беззаботным. – Может быть, он сразу же пристрелит нас и утащит Джульетту с собой. А мы в это время, будучи уже трупами, вряд ли сумеем ему в этом помешать.

– Все в порядке, – говорю я. – Я это сделаю. Я пойду.

– Что?! – Адам в панике. Он смотрит на меня выпученными от ужаса глазами. – Джульетта, нет…

– Может быть, тебе нужно немного времени, чтобы все обдумать хорошенько? – нервно интересуется Кенджи.

– Вы можете никуда не ходить, если не хотите, – говорю я. – Лично я пойду.

Касл улыбается, на его лице читается явное облегчение.

– Мы же из-за этого здесь и находимся, правда? – Я оглядываю присутствующих. – Для того чтобы дать им отпор. А это для нас отличный шанс.

Касл сияет, в глазах его светится нечто напоминающее гордость.

– Мы будем с вами каждую секунду, мисс Феррарс. Вы можете смело на нас рассчитывать.

Я киваю.

И осознаю, что, наверное, именно так я и должна поступить. Может быть, ради этого я и оказалась здесь.

Может быть, мне суждено умереть именно так.

Глава 29

Утро проходит как в тумане.

Надо очень многое успеть, ко многому подготовиться, причем подготавливается одновременно большое количество самых разных людей. Правда, лично я твердо уверена в том, что это будет именно моя битва. У меня остались кое-какие дела, которые мне необходимо завершить. Я понимаю, что эта встреча вряд ли будет иметь какое-то отношение к Верховному главнокомандующему. У него нет никаких причин интересоваться моей персоной. Я даже ни разу в жизни не видела этого человека. Я для него просто какой-то бездушный объект, не представляющий особой ценности.

Этот шаг совершил Уорнер.

Скорее всего вообще всю эту историю с самого начала замышлял не кто иной, как Уорнер. Каким-то образом это должно было быть связано только с ним одним. Это сигнал – мне совершенно очевидно, что он по-прежнему хочет заполучить меня в свое распоряжение, он не отчаялся. И мне придется встретиться с ним лицом к лицу.

Мне только интересно, как он заставил отца устроить все это. Какие струны ему пришлось натянуть для этого.

Надеюсь только, что очень скоро все выяснится.

Кто-то зовет меня по имени.

Я застываю на месте.

Резко поворачиваюсь на голос.

Это Джеймс.

Он подбегает ко мне в коридоре возле столовой. Волосы у него все такие же светлые, глаза ярко-синие, совсем как у его старшего брата. Но я скучала по Джеймсу по-своему, мне очень не хватало его, но при этом свою тоску по отношению к мальчику я никак не связывала с Адамом.

Джеймс – необычный парнишка. Он очень сообразительный для десяти лет, просто его очень часто недооценивали. Сейчас он спрашивает меня, могли бы мы поговорить. И указывает мне на пустой коридор, где мы можем уединиться.

Я киваю. Следую за ним в туннель.

Очень скоро он останавливается, и мне кажется, чувствует он себя дискомфортно. Мне странно слышать, что он вообще решился поговорить со мной, ведь за три недели, пока мы находимся здесь, мы с ним ни разу не перебросились даже парой слов. Он начал проводить все свое свободное время с другими мальчишками, обитающими в «Омеге пойнт», и мы сразу же потеряли контакт. Джеймс перестал улыбаться мне при встрече, не махал больше рукой в знак приветствия, когда мы виделись с ним в столовой. Мне всегда казалось, что это все происходит из-за слухов обо мне, которые распространяют другие мальчишки, и я решила, что мне лучше пока оставаться в сторонке и не лезть к нему со своей дружбой. Но теперь, после всего того, что произошло с Адамом, – и тем «спектаклем», который мы с моим возлюбленным устроили в коридоре возле столовой, – я буквально поражена желанием Джеймса вообще иметь со мной что-то общее.

Он не поднимает головы и шепчет:

– Я на самом деле очень злился на тебя.

И швы, стягивающие мне сердце, начинают лопаться один за другим.

Наконец он осмеливается посмотреть на меня. Он глядит так, словно пытается определить, расстроили меня его первые слова или нет. Буду ли я на него сердиться за то, что он решил вызвать меня на откровенный разговор, или все обойдется. Я не знаю точно, что он видит на моем лице, но, похоже, он уже сам обезоружен. Он сует руки в карманы. Чертит носком кроссовки какие-то невидимые круги на полу. И продолжает:

– Ты раньше мне не говорила, что убила человека.

Я нервно вдыхаю и задумываюсь над тем, как лучше всего отреагировать на данное заявление. Интересно, а кто-нибудь еще, кроме Джеймса, вообще осмелился бы когда-нибудь обратиться ко мне с таким обвинением? Думаю, нет. Итак, я осторожно киваю. И говорю:

– Прости меня. Конечно, я должна была рассказать те…

– А почему не рассказала? – пронзительно кричит он, повергая меня в ступор в очередной раз. – Почему ничего не сказала? Почему об этом знали буквально все? Все, кроме меня?!

На мгновение я цепенею. Меня обескураживает боль в его голосе, боль и обида. И еще гнев, сверкающий в его глазах. Я никогда и не подозревала, что он считает нас с ним друзьями. А надо было бы! Джеймс вообще видел мало людей за всю свою жизнь. Адам по большому счету сам стал целым миром для своего младшего брата. А Кенджи и я были теми единственными взрослыми людьми, с которыми он близко познакомился до переезда в «Омегу пойнт». Для осиротевшего ребенка было очень важно завести новых друзей. Но я была так увлечена своими собственными проблемами, что мне и в голову не пришло разобраться с тем, что происходило в это же время с Джеймсом. Я и подумать не могла, что мое упущение он посчитает самым настоящим предательством. И что слухи, которые донесли до него другие мальчишки, ранят его так же сильно, как в свое время ранили и саму меня.

Поэтому я решаю сесть рядом с ним на пол прямо здесь, в туннеле. Я жестом приглашаю его устроиться рядом с собой. И говорю ему чистую правду:

– Я не хотела, чтобы ты возненавидел меня.

Он смотрит куда-то в пол и выдает:

– А я не питаю к тебе никакой ненависти.

– Правда?

Он хватается пальцами за шнурки. Вздыхает. Качает головой.

– И мне совсем не нравилось все то, что они говорят про тебя, – сообщает он мне, но уже гораздо тише. – Другие мальчики. Они говорят,