Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня - Тахира Мафи

– Да. – Уинстон кивает и снова отпивает глоток кофе. – Я час назад отдал ему отчет о дежурстве.

– То есть ты хочешь сказать, что еще не ложился спать? – спрашиваю я, широко раскрыв глаза от удивления.

– Я за ночь до этого успел выспаться, – говорит он и небрежно отмахивается от меня. – Или за две. Не помню уже. Боже, кофе просто отвратительный, – объявляет он, допивая залпом свою порцию.

– Вот именно. Может быть, ты тогда отставишь его в сторону? – Брендан пытается отнять чашку у соседа.

Уинстон шлепает его по руке и бросает мрачный взгляд.

– Ну не у всех нас по жилам течет электрический ток, – замечает он. – Я не какая-нибудь долбаная электростанция, как ты.

– Ну подумаешь, я только один раз…

– Два раза!

– И то это был экстренный случай! – говорит Брендан, потупив взор.

– О чем это вы? – вмешиваюсь я.

– Вот этот парень, – тут Кенджи указывает большим пальцем на Брендана, – может перезарядить свое тело в буквальном смысле. И спать ему совсем не обязательно. Это безумие.

– Так нечестно, – бормочет Уинстон, разламывая пополам кусок хлеба.

Я поворачиваюсь к Брендану, у меня рот раскрыт от удивления.

– Не может быть.

Он кивает. Потом пожимает плечами:

– Ну только один раз и было-то.

– Два! – снова влезает Уинстон. – А еще он у нас эмбрион, – обращается он ко мне. – У него всегда полный запас энергии. Ну, это же у всех детишек так. Но он особенный – у него батарейки могут перезаряжаться.

– Я не эмбрион, – шипит Брендан, смотря на меня, при этом щеки его покрываются ярким румянцем. – Он… да он просто… – Он поворачивается к Уинстону. – Ты сам сумасшедший.

– Ага, – соглашаясь, кивает Уинстон с набитым едой ртом. – Я псих. Меня все бесит. – Он проглатывает еду. – А злюсь я потому, что смертельно устал. И голоден. И мне нужно еще выпить кофе. – Он поднимается со своего места. – Пойду выпрошу еще одну порцию.

– Мне показалось, что ты назвал его отвратительным.

– Да, но сейчас я просто грустный человек с очень скромными запросами. – Он смотрит на меня.

– Это верно, – подтверждает Брендан.

– Заткнись, эмбрион.

– Но за завтраком разрешено пить только одну чашку, – напоминает Кенджи, пытаясь встретиться с Уинстоном взглядом.

– Не волнуйся, я всегда говорю им, что беру твою порцию, – говорит он и уходит.

Кенджи смеется, плечи у него подергиваются.

– Никакой я не эмбрион, – бормочет себе под нос Брендан и яростно тычет вилкой в свою тарелку.

– А сколько тебе лет? – спрашиваю я, потому что мне становится любопытно узнать его возраст. У него ослепительно белые волосы и такие яркие голубые глаза, что он кажется каким-то ненастоящим. Он похож на человека, который не может состариться. Он останется таким же неземным и утонченным навечно.

– Двадцать четыре, – отвечает он, довольный тем, что ему представился случай официально объявить о том, что он уже взрослый мужчина. – Вернее, только что исполнилось двадцать четыре. У меня на прошлой неделе был день рождения.

– Ой, правда? – Я опять удивляюсь. На вид ему не больше восемнадцати. Теперь мне интересно, а как это – справлять день рождения в «Омеге пойнт»? – Что ж, тогда с днем рождения, – улыбаюсь я. – Я надеюсь… я надеюсь, что этот год будет для тебя удачным. И… – Я пытаюсь подобрать нужные слова. – И желаю тебе много-много счастливых дней.

Он тоже немного озадачен и смотрит теперь мне в глаза. Добродушно скалится.

– Спасибо. – Улыбка становится еще шире. – Большое спасибо. – Он и не собирается отворачиваться.

Меня бросает в жар.

Я пытаюсь догадаться, почему он продолжает улыбаться мне, почему улыбка не сходит с его уст даже тогда, когда он наконец отводит взгляд в сторону, и почему Кенджи смотрит на меня и едва сдерживает смех, а я так растеряна и смущена и никак не могу придумать, что мне сейчас надо сказать, чтобы выбраться из этой дурацкой ситуации.

– Ну, так чем же мы будем заниматься сегодня? – наконец выговариваю я, надеясь на то, что голос мой сейчас прозвучал совершенно нейтрально.

Кенджи допивает стакан воды. Вытирает рот.

– Сегодня, – говорит он, – я буду учить тебя стрелять.

– Из пистолета?

– Ага. – Он хватает поднос. Берет со стола и мой тоже. – Подожди здесь, я сейчас их отнесу. – Он собирается уйти, потом останавливается и, повернувшись к Брендану, добавляет: – Выкинь все это из головы.

Брендан смущен:

– Что именно?

– Ничего не выйдет.

– Да что такое я…

Кенджи, многозначительно приподняв брови, продолжает смотреть на него.

Брендан закрывает рот. Щеки его снова розовеют.

– Сам знаю.

– Вот именно. – Кенджи осуждающе качает головой и уходит.

Неожиданно Брендан вспоминает о каких-то своих срочных делах и покидает столовую.

Глава 27

– Джульетта? Джульетта!

– Пожалуйста, проснись…

Я резко вдыхаю и сажусь в кровати. Сердце взволнованно стучит, глаза не перестают моргать, я пытаюсь сообразить, что происходит. Я все моргаю и моргаю, не в силах остановиться.

– Что такое? Что случилось?

– Кенджи тебя ждет там, в коридоре, – говорит Соня.

– Он сказал, что ты ему срочно нужна, – добавляет Сара, – там что-то произошло…

Я так стремительно выпрыгиваю из постели, что стягиваю вместе с собой простыни прямо на пол. Потом шарю руками на ощупь все вокруг в поисках костюма, так как сплю я в пижаме, позаимствованной у Сары, и собираюсь с мыслями, стараясь не паниковать заранее.

– А ты в курсе, что там у них стряслось? – спрашиваю я. – Тебе уже известно… ну, он сказал тебе что-нибудь конкретное…

Соня пихает мне костюм прямо в руки, говоря при этом:

– Нет, он просто сказал, что дело срочное, у них что-то случилось, и попросил нас немедленно разбудить тебя.

– Хорошо. Я уверена, что все будет в порядке, – говорю я, хотя сама не понимаю, зачем я это сказала и как мои слова могут успокоить их. Жаль, что нельзя сейчас включить свет, потому что его отключают по ночам, а включается он только через центральный распределитель. Это еще и способ экономить энергию. Кроме того, таким образом здесь создается видимость ночи и дня. Вот почему свет включается только в определенные часы.

Наконец мне удается надеть костюм, я быстро застегиваю молнию и направляюсь к двери. В этот момент меня зовет Сара. Она держит в руках мои полусапожки.

– Спасибо тебе, спасибо вам