Жертва - Шанталь Тессье

— Это выглядит немного знакомо, — шутит он.

Я фыркаю, гребаный ублюдок. Сину повезло, что он остался жив.

— Даже знать не хочу, — качает головой Раят.

Люк стонет, его голова слегка покачивается, а я подхожу к стойке и беру следующую нужную мне вещь. Я хватаю за конец и позволяю излишкам скатиться на бетонный пол. Подойдя к Люку, я протягиваю руку за спину, засовываю эту хрень ему в губы и несколько раз обматываю его лицо и руки, которые находятся на одном уровне.

Он дергается, комнату наполняет бормотание. Решив, что этого достаточно, я протягиваю руку, Раят дает мне плоскогубцы, и я отрезаю там, где мне нужно.

Подойдя к Люку, я смотрю в его широко раскрытые глаза.

— Доброе утро, Люк. Рад, что ты смог присоединиться к нам.

Он оглядывается по сторонам, изо всех сил сопротивляясь наручникам, но деваться ему некуда. Люк здесь, потому что я хочу, чтобы он был здесь. Иначе он был бы мертв и похоронен на кладбище за Собором. Я протягиваю руку и тяну за колючую проволоку, которой обмотал его, убедившись, что она проходит между его разбитыми губами.

Син подходит ближе к лицу Люка и хмурится.

— Что случилось с его пастью?

— Тайсон вырвал ему зубы, — отвечает Раят.

— Ух, ты, — мрачно смеется Син. — Должно быть, ты действительно облажался.

Я подхожу к Люку, хватаю его за подбородок, не заботясь о том, что порежусь о колючую проволоку, и говорю:

— Я обмотаю все твое тело этим дерьмом, а потом мы будем смотреть, как ты корчишься и сопротивляешься, пока режешь себя. Точно так же, как ты поступил со всеми этими женщинами.

Кто знает, сколько из них так и не будет найдено. Или скольких этот мудак продал, которые сейчас желают скорейшей смерти. Мне физически плохо при мысли о том, где бы сейчас была моя жена, если бы не лежала наверху, голая в кровати, ожидая меня. Что бы он с ней сделал. Или позволил сделать другим. И учитывая тот факт, что Лэйк носит моих детей, я хочу выстрелить этому гребаному ублюдку между глаз, но это было бы слишком быстрой смертью. Недостаточно болезненной. Я хочу видеть, как Люк истекает кровью, рыдает, как сука, которой он является, умоляя о смерти. Я гордился своим терпением, и сейчас самое время его проявить.

Я замахиваюсь и бью его кулаком по лицу, заставляя раскачиваться на цепях. Руку мгновенно жжет, но это приятно. Я делаю это снова. Его тело дергается, свисая с потолка. Слюна и кровь текут из его рта, Люк издает булькающие звуки, не в силах вымолвить ни слова. Колючая проволока рассекает не только мою руку, но и его лицо.

— Тай...

На этот раз я бью Люка по ребрам, обрывая Раята. Сейчас мне не нужен голос разума, я хочу убить его на хрен. Я снова бью его в живот, и Люк сгибается пополам. Кровь льется рекой, руки скользкие и горят. С каждым ударом кожа трескается все больше и больше, но это меня не останавливает.

Я бью его снова, и снова. Я задыхаюсь, тело вибрирует от гребаного адреналина. Он прикасался к ней, причинял ей боль, планировал продать ее. Это заслуживает долбаного насилия.

С колотящимся сердцем, хватая ртом воздух, я отступаю назад, опускаю окровавленные руки, и смотрю, как Люк бьется в конвульсиях и открыто рыдает. Я подхожу к стойке, игнорируя взгляды, которыми обмениваются друг с другом Раят и Син, задаваясь вопросом, не рехнулся ли я.

Ничего подобного. Моя голова ясна. Я знаю, что мне нужно делать. А закончив, я заберусь в постель к жене и напомню ей, что сделаю все необходимое, чтобы ее защитить.

Схватив моток колючей проволоки, я берусь за конец и распутываю его, после чего возвращаюсь к Люку. Он изо всех сил мотает головой, и я улыбаюсь. Я украшу его, как рождественскую елку, а потом буду смотреть, как он корчится, раздирая себя. Это не убьет его. Это не «Егоза»15. Проволока вопьется в его кожу, но не порежет. Но будет очень больно, и ублюдок пожалеет, что не умер.

ЛЭЙКИН

Я брожу по коридорам в поисках гребаного места, где можно поесть. Я знаю, что где-то здесь есть кухня, потому что, когда я лежала в больничной палате, Тайсон приносил мне еду. И она была вкусной. Но сейчас мы в другом здании. «Бойня» — это целый гребаный город.

Повернув за угол, я на кого-то натыкаюсь и вскрикиваю.

— Прости, — торопливо говорю я, увидев, что это Сент.

Я смотрю на татуировки в виде змей, обвивающие его шею, и потираю свою. От одной мысли о них становится трудно дышать, как будто они сжимают шею, перекрывая доступ воздуха.

— Заблудилась? — спрашивает он.

— Я, э-э... голодна, — запинаясь, говорю я.

На протяжении многих лет я слышала истории о братьях Пик. Они — то, из чего состоят кошмары.

Я всегда верила, что по земле ходит зло, а они — дьявол, умноженный на три. То, что Тайсон им доверяет, не означает, что они меня не пугают. Мне жаль Эштин, если она действительно жива, и они ее найдут. Ад был бы лучше, чем «Бойня».

— Четвертый этаж, — говорит Сент и проходит мимо меня. Он не удосуживается показать мне дорогу, как будто у него нет для меня ни секунды лишнего времени.

Я оборачиваюсь и смотрю, как он проходит мимо. На нем черные джинсы и черная рубашка с длинными закатанными рукавами, из-под которых видны татуировки на его руках.

— Подожди, — окликаю я, а затем проклинаю себя, когда Сент останавливается и поворачивается ко мне.

— Что, Лэйкин? — спрашивает он.

Сорвавшийся с его губ звук моего имени заставляет меня вздрогнуть. Его голос такой же холодный, как этот коридор.

— Ты знаешь, где моя сестра? — спрашиваю я, обхватывая себя руками.

Он не отвечает. Вместо этого Сент скрещивает руки на своей широкой груди и прислоняется к стене, не сводя с меня глаз.

Я отступаю на шаг, внезапно почувствовав себя глупо из-за того, что спросила. Зачем ему говорить мне?

— Он прав, знаешь ли, — говорит Сент, и я, нахмурившись, поднимаю глаза и встречаюсь с ним взглядом. — В том, что хочет оградить тебя от нее.

Я сглатываю комок в горле.

— Ей нельзя доверять.

Он отталкивается от стены. Я делаю шаг вперед.

— Разве я не заслуживаю знать почему?

Сент хмурится.

— Разве это имеет значение? Она была готова бросить тебя на