Жертва - Шанталь Тессье

Дело в том, что у меня было предчувствие, что Люк это сделал. Я попросил Гэвина провести все возможные тесты, как только мы привезли ее в «Бойню». И когда результат теста на изнасилование оказался отрицательным, я почувствовал облегчение, но Гэвин сказал, что, возможно, прошло слишком много времени. Что, возможно, это не подтвердилось. Я ненавижу, что он был прав.

***

Прошло два дня с тех пор, как я сидел на полу в душе и обнимал свою рыдающую жену. С тех пор она со мной не говорит. Ни слова.

Она замкнулась в себе. Гэвин наготове. Он сказал, что в любое время, ночью или днем, просто позвонить ему, и он будет здесь, чтобы установить трубку для кормления и капельницу с жидкостью. Лэйк не ест и ничего не пьет. Просто лежит в постели и смотрит на стену. Я даже не уверен, что она будет сопротивляться, если я вызову Гэвина, чтобы он ей помог.

Я схожу с ума. Почти так же, как и тогда, когда ее забрали. Потому что она снова исчезла. Лэйк рядом, на расстоянии вытянутой руки, но мысленно ее нет. Я не знаю, что для нее сделать. Как вытащить ее оттуда, где она спряталась. Я хочу дать ей время, но мне также не хочется видеть, как она страдает.

Вчера вечером я вымыл ее, и все это время Лэйк тихо плакала. Я почти ожидал, что она ударит меня, даст пощечину или врежет по лицу. Но она этого не сделала. Вместо того чтобы оттолкнуть меня, Лэйк прижалась ко мне.

Сегодня я провел весь день с Люком. Я проснулся утром, поцеловал жену и пошел вниз, чтобы выпустить пар. Ей сейчас нужна моя нежность, а не «я хочу заставить тебя истекать кровью».

Гэвин заклеил мои порезанные руки, но даже они кровоточат, потому что я не могу ими не пользоваться. Я выхожу из душа и вытираюсь. Войдя в спальню, вижу, что Лэйк лежит в постели, где и была, и надеваю боксеры, а затем забираюсь рядом с ней. Я всегда спал с ней голым, но больше так не делаю. Я не хочу, чтобы она чувствовала себя некомфортно рядом со мной. Я построил наш брак на сексе и теперь не хочу, чтобы Лэйк думала, что это все, что мне от нее нужно.

Она переворачивается на бок, лицом ко мне, и я протягиваю руку, нежно проводя костяшками пальцев по ее красивому лицу. Ненавижу это. Когда я закрываю глаза, слышу, как Лэйк кричит мое имя. Вижу, как она лежит, борясь за свою жизнь. Потом я вижу, как он бьет ее, вырубает и насилует, а ее лицо покрывает его слюна.

Это с ней сделал я. Я позволил Люку забрать у нее то, что не смогу вернуть, как бы сильно я ни заставлял его страдать.

— Я решила, — говорит Лэйк хриплым голосом, поскольку это первое, что она сказала за два дня.

— Решила? — мягко спрашиваю я.

— Я не хочу смотреть видео.

Так вот почему она была такой тихой? Потому что последние сорок восемь часов провела в раздумьях, смотреть ли ей, как муж ее сестры насилует ее и плюет ей в лицо? Мне не хотелось говорить ей об этом, но я не собирался позволять ей смотреть.

— Если ты этого хочешь. — Я заправляю темные волосы ей за ухо, чтобы лучше видеть ее прекрасное лицо.

«Я просто хочу, чтобы хоть раз в жизни у меня была возможность выбрать что-то для себя». Вот что она мне однажды сказала. Я позволю ей думать, что это ее решение. Но правда в том, что видео давно исчезло, а телефон уничтожен. Никто никогда не увидит, что с ней случилось. Гэвин сказал мне, что Брамсен нашел его еще в больнице. У Уитни было два разных телефона. По одному она общалась с Люком, а по-другому — нет. На нем не было ни сообщений, ни звонков, ни электронной почты. Только фотографии и видео жертв за последние несколько лет. Меня тошнит от того, что было в ее телефоне, а я видел всякое ебанутое дерьмо. В своей жизни я совершал непростительные поступки, но осознание того, что она помогла Люку, приводит меня в ярость.

— Это ужасно с моей стороны? — шепчет Лэйк. — Я... трусиха?

Приподнявшись на локте, я хмурюсь, а Лэйк переворачивается на спину и закрывает лицо трясущимися руками.

— Почему ты спрашиваешь об этом?

Я убираю ее руки, чтобы посмотреть на нее. Она облизывает дрожащие губы, глядя на панорамные окна, не в силах встретиться со мной взглядом. На улице темно, так что за ними ни черта не видно. По ее щеке скатывается слеза, и Лэйк говорит:

— Потому что я этого не помню. Другие жертвы…

— Лэйк, — я обхватываю ладонями ее лицо, прерывая ее, она моргает и с ее ресниц падают новые слезы. — Нет.

— С тех пор у нас был секс. — Ее грудь начинает тяжело вздыматься. — Я... умоляла тебя.

Я хватаю ее за запястья и заставляю сесть.

— Дыши, малышка, — говорю я ей, желая, чтобы она успокоилась.

Лэйк вся на взводе, и мне неприятно видеть, как ей больно. Она ведет борьбу, о которой я даже не думал.

Она обвивает руками мою шею, и я сажаю ее к себе на колени, крепко прижимаю к себе и нежно покачиваю.

Я понимаю, что Лэйк пытается сказать, что чувствует. Она продолжала жить своей жизнью, в то время как другие мужчины и женщины вынуждены жить с кошмарами и травмами.

Рад ли я, что она была без сознания? Да. Ненавижу ли я, что из-за этого ублюдка она чувствует себя плохо? Безусловно. Но братья Пик заверили меня, что я могу держать Люка в живых столько, сколько захочу, и навещать его так часто, как захочу. Пока моя жена будет поправляться и смиряться со своим решением, я буду каждый гребаный день напоминать ему, что он должен жить со своим.

ЭПИЛОГ

ТАЙСОН

Я сижу, спрятавшись в углу, когда в кармане пиджака начинает вибрировать мой сотовый. Я достаю его и вижу, что это сообщение от моей жены.

Малышка: Не забудь, что сегодня мы ужинаем с друзьями.

Она думает, что я в «Блэкауте», наблюдаю за ходом строительства нового здания. Это не так, но я