Нежить - Амара Кальдерини

Я задыхаюсь, когда он сжимает мою руку; в голове у меня шумит, перед глазами темнеет.

— А потом я сделаю это снова. Каждый день… пока твоя магия не станет моей.

Мой безудержный смех эхом разносится вокруг, отражаясь от высокого потолка и разносясь над водой до самого сердца острова. Потому что Доусон в своем отчаянии рассказал мне все, что мне нужно было знать.

Если бы привязка к Летуму действительно привела к смерти Нико, он не стал бы пытаться остановить меня. Он бы подождал, пока перенос не будет завершен, чтобы раскрыть себя и взять все в свои руки.

— Ты проиграл, Доусон, — выдыхаю я. — Прямо как твой покойный король.

Он рычит в нескольких сантиметрах от моего лица и сжимает руку еще сильнее, но уже слишком поздно.

Потому что моя вера в Нико закалилась в огне и стали, но, что еще важнее, закалилась моя вера в себя. В то, что я достаточно сильна, чтобы оставаться верной тому, что действительно важно, несмотря на боль и страх. В то, что я могу доверять себе и своему сердцу.

Этого достаточно, чтобы разбить лед, сковывающий мою магию. Осколки пронзают меня, режут легкие и кости, но вместо того, чтобы бежать, я наслаждаюсь этой агонией. Я использую ее, чтобы укрепить свою силу, ту мягкую девушку, которой я была когда-то, и ту девушку, которой я стала. Вместе они погружаются в мой мерцающий магический водоем. И я рисую в нем новое будущее.

В котором Летум жив и процветает. Где я — его королева, защитница и возлюбленная острова и всех, кто посещает его в своих мечтах.

Рядом со мной Нико.

— Я не могу дождаться, когда смогу наблюдать за каждым твоим воспоминанием, Уилла, — дышит надо мной Доусон, его голос отдаляется все дальше и дальше, пока я хватаюсь за кисть в своем сознании. — Когда перед тобой раскинется вечность, бесконечный путь однообразия и одиночества.

Еще один взмах кисти, и картина становится четче. Я крепко зажмуриваюсь, даже когда Доусон вонзает кончик лезвия в кожу над моим сердцем.

— Я хочу, чтобы ты помнила, как упорно ты боролась за это.

Его слова растворяются, когда я открываю глаза и моя магия выталкивает мои мечты из подсознания в реальность. Еще одно мгновение, и я вырываюсь из рук Доусона, падая с высоты в центр озера. Кровь свободно течет из пореза на моей ладони и маленькой ранки над сердцем, нанесенной клинком Доусона. Она проникает в ледяную воду, багровые спирали создают в темных глубинах жутко красивую картину. Она струится по ледяной воде, образуя алую спираль, которая в темных глубинах выглядит как болезненно прекрасная картина.

От холода у меня перехватывает дыхание, но я не паникую и не пытаюсь вырваться. Моя кровь питает воду, и я тоже получаю энергию. Магия острова погружается прямо в мой источник силы, но не растворяется в нем. Она растет и разрастается, поглощая каждую частичку моего тела. Я вся состою из спектрального света, из невообразимых красок. Она пронизывает биение моего сердца, проникает в ткани моих легких. Остров струится по моим венам и пронизывает мои кости, внедряется в мою плоть и искрится на моей коже.

Когда-то я была пустой оболочкой, но теперь я наполнена — всеми чувствами, всеми мечтами, всеми вариантами выбора.

И когда я поднимаюсь на поверхность, ведомая светом внутри себя и вокруг себя, я понимаю, что остров — это не просто плод воображения: это волшебство детского смеха, надежда материнских мечтаний. Это тени отцовских кошмаров и острые грани сестринского страха.

Остров был порождением безграничных возможностей — бесконечного потенциала, простирающегося в вечность.

Потенциал, который теперь полностью принадлежит мне.

Глава 43

Уилла

С моей одежды стекают струйки воды, мокрые волосы слиплись и свисают вдоль спины, когда я вылезаю из озера на берег острова-черепа. Я протираю глаза, пытаясь разглядеть берег, где оставила Доусона. С такого расстояния невозможно разглядеть какие-либо детали, но никаких признаков движения не видно.

Наверное, он сбежал, как только я нырнула в озеро, испугавшись силы, которой я обладаю. И вполне заслуженно. Она поет под моей кожей, как песня сирены. Каждая частичка жизни освещает пещеру в моей груди, как сигнальный огонь, даже когда последние слова Доусона эхом отдаются в моем сознании.

«Я хочу, чтобы ты помнила, как упорно ты боролась за это».

Он хотел предупредить меня, указать на мою неуверенность. Но правда в том, что я никогда не забуду. Не потому, что не могу, а потому, что не хочу.

Потребовалось двести двадцать семь лет поисков, но я наконец поняла, где должна быть. В поисках силы я обрела гораздо больше. Любовь. Дружбу.

Дом.

Раньше я думала, что дом — это застой и уязвимость. Но корни дома не в земле. Они начинаются там, где зарождаются все самые ценные вещи: в самых сокровенных уголках сердца, в защищенном царстве магии и мечтаний. Дом придает нам сил и дает повод бороться. Это путь, ведущий к самим себе, путеводная звезда в темном хаосе мира.

Дом — это якорь, а только якорь может дать истинную свободу. Свободу прыгать, падать, лететь, куда угодно, и никогда не поддаваться ветрам Вселенной.

Может, я и якорь для этого острова, но Нико — Нико принадлежит мне.

Закрыв глаза, я обращаюсь к своей магии. Она больше не мерцает в маленьком озерце за моим сердцем, а пронизывает каждую частичку меня, озаряя тени сияющими мечтами. Мне не нужно ни концентрироваться, ни стискивать зубы, чтобы она не ускользнула, — она здесь, бурлит на поверхности моей кожи, ожидая, когда я ее позову.

Я думаю о своем доме и чувствую, как что-то сжимается у меня в груди. Воздух вокруг меня сгущается, и мир окрашивается в буйстве красок.

И вот я уже стою на коленях в вестибюле Лунаэдона, с моей промокшей одежды на черный мрамор стекают маленькие лужицы. Пол усеян битым стеклом, и в животе у меня все сжимается от ужаса, когда я понимаю, что разбитые окна не восстановились сами собой. Единственное, что указывает на жизнь, — это лужа черной крови, в которой лежал Нико, когда я уходила.

Я поднимаюсь на ноги, и земля под замком содрогается. Магия острова переполняет меня, превращая мою ярость в нечто неудержимое — в зверя, жаждущего разрушения и мести.

Теперь я — якорь Летума. А это значит, смерть Бродяг теперь на мне.

Двери Лунаэдона исчезают, едва я