Нежить - Амара Кальдерини

Я готова быть героем, если ты будешь моим злодеем.

Он разбудил меня. Снял слои грязи, в которых я утопал, и напомнил, кто я есть на самом деле. Не та, кто бежит, а та, кто сражается.

Наклонившись, я целую Нико в щеку и шепчу:

— Останься со мной.

Пол дрожит под моими ногами, когда я встаю и, почти не задумываясь, облачаюсь в кожаные доспехи. Мой гладиус висит на бедре, к каждому бедру прикреплен нож. Знакомая тяжесть оружия успокаивает.

— Как долго ты сможешь удерживать дворец?

Я спрашиваю не Сэма и не Адиру. Я спрашиваю Марину. Правую руку Вечного. Падшую фею. Ее губы сжимаются, когда она понимает, о чем я ее спрашиваю. Как долго она сможет возвращаться к ненавистной версии себя? К той, что способна отбросить свои чувства и сделать то, что должно быть сделано.

«Просто поторопись», — показывает она. «Мы сделаем то, что должны. Лунаэдон не падет под моим руководством».

Мне не нужно повторять дважды. Закрыв глаза, я погружаюсь в себя. Прохожу сквозь боль, сквозь шрамы, терзающие мое сердце. Сквозь скуку и тьму. Вниз, ниже и ниже, туда, где мерцает источник силы. Он всегда был там, нужно было только взрастить его. Он изголодался и ждет, когда я поделюсь с ним мечтами своей души.

Я погружаюсь в его краски. Позволяю им течь по моим венам. И вместе с ними я начинаю рисовать. Я запечатлеваю переливающийся голубой цвет Пасти Крокодила, сверкающие черные сталактиты и сталагмиты. Длинные размашистые штрихи очерчивают контуры пещеры, а более тонкие — передают запахи и звуки. Ритмичный плеск волн о корпус Индомнитуса, солоноватый запах соли и песка. Тяга времени, ощущение того, как оно струится по нашим венам.

Лунаэдон снова содрогается, и на пол падает еще несколько осколков, а в ушах звенят отдаленные крики. Я закрываю глаза, чтобы не слышать лязг стали о сталь, взрывы и крики ужаса, и сосредотачиваюсь только на тихом стуке капель по стенам пещеры. Я отпускаю свой страх и тревогу — ради Нико, ради своих друзей, королевство — и думаю только о тишине в пещере.

Затаив дыхание, я тщательно прорисовываю каждую деталь, пока Пасть Крокодила не оживает у меня в голове — пока я не чувствую тепло раскаленного камня под кожей и не ощущаю запах Нико, когда он прижимал меня к себе и шептал о силе, которая течет во мне.

У меня перехватывает дыхание, и в груди что-то сжимается.

Я открываю глаза и обнаруживаю, что стою на коленях в том самом месте, где много недель назад стояла на коленях рядом с Нико и умоляла его ленты помочь мне. Внезапная тишина в пещере оглушает после грохота битвы, бушевавшей вокруг меня всего несколько секунд назад.

Я поднимаюсь на ноги, отряхивая колени. Сделав глубокий вдох, я взбираюсь по крутой скале, ведущей в Пасть Крокодила. За то короткое время, что мы с Нико были здесь, начался прилив, и мои ботинки неприятно хлюпают в иле, когда вода захлестывает пальцы ног.

Тик, тик, тик.

Вода плещется о киль в такт быстрому биению моего сердца.

Индомнитус возвышается надо мной, неподвижный и призрачный, как всегда, и, поднимаясь по трапу на верхнюю палубу, я стараюсь не думать о пустоте, которая с каждым шагом все глубже проникает под ребра. Корабль — это призрак: и самого себя, поглощенного морскими волнами, и своего капитана, павшего от ран, нанесенных жестокой рукой судьбы и любви.

Я стискиваю зубы, поднимаясь на палубу, с трудом сглатываю внезапную тошноту и осматриваю потрясающее дерево и шелковистые паруса. Мрачная статуя Короля Нежить, застывшая во времени. В его чертах нет жизни.

Будь я проклята, если он закончит так же, как его корабль. То, что нас объединяет, — боль, — также превратило нас в выживших. Мы боремся, цепляемся и рвем когтями. Мы не сдаемся, даже когда этого требует мир.

Мы с Нико — вечны.

Глубоко вдохнув, чувствуя, как по венам разливается жар от вновь обретенной решимости, я бросаюсь вперед и ищу на палубе решетчатый люк. С кряхтением я поднимаю люк и вижу крутую лестницу, уходящую в темноту. Держась за перила, я медленно спускаюсь, пока мои ноги не касаются нижних палуб.

— Черт, — бормочу я вслух, вглядываясь в темноту. Единственный луч света, проникающий сверху, поглощается такой непроглядной тьмой, что мне кажется, будто я ослепла. Одной рукой я медленно пробираюсь вперед, а другую держу на гладиусе у бедра, хорошо научившись, что в царстве грез можно ожидать чего угодно.

Я могу только надеяться, что в темноте не притаился кровожадный тигр или какое-нибудь другое чудовище, порождение детского воображения. Я как раз начала размышлять, смогу ли представить себя факелом и не спалить случайно весь корабль, как вдруг передо мной вспыхивает крошечный огонек.

В темноте мерцает одинокий блуждающий огонек, так далеко от своего лесного дома. Затаив дыхание, чтобы не спугнуть его, я медленно раздвигаю пальцы и протягиваю ладонь к его мягкому сиянию. В те недели, что прошли с тех пор, как моя магия начала подпитывать остров, люди и существа Летума тянулись ко мне, но блуждающие огоньки держались на расстоянии.

Маленький огонек приближается ко мне, танцует на моих пальцах и наконец мягко опускается в центр ладони. Его присутствие ощущается в моей руке, оно теплое и легкое, как будто маленький эльф соткан из солнечных лучей.

Я все еще с изумлением смотрю на него, когда замечаю еще один огонек, выплывающий из глубокой тьмы. Потом еще один, и еще. Приятное гудение блуждающих огоньков наполняет пугающую тишину корабля. Их сотни, и они кружат вокруг меня, мерцая мягким светом. Одни путаются у меня в волосах, нежно перебирая пряди, другие скользят по моим рукам, и от каждого прикосновения по телу пробегают крошечные электрические разряды. Я не шевелюсь, боясь, что одно неверное движение разрушит этот момент и они разлетятся. Как и ленты Нико, когда я была напугана и в отчаянии, присутствие маленьких фей в темноте успокаивает меня и помогает почувствовать себя не такой одинокой. Они начинают кружиться быстрее, их свет размывается и превращается в раскаленную линию.

Они выжидающе дрожат и гудят, их сияние пробивается сквозь тьму и освещает недра корабля. Я следую за ними мимо сияющих пушек и аккуратно свернутых сетей. Через еще один люк спускаюсь на нижнюю палубу. Индомнитус огромен, гораздо больше, чем кажется снаружи. Вместе мы углубляемся в трюм и идем до самого конца корабля.

Блуждающие огоньки покидают свои ряды и собираются в светящееся облако в дальнем углу. Их жужжание