Нежить - Амара Кальдерини

которое не позволяло мне подойти к нему слишком близко. Казалось, что ступить на эти палубы — все равно что наступить на могилу, что одно неверное движение пробудит дремлющую силу. Но когда мы поднимаемся на грот-мачту, а затем по небольшой лестнице на квартердек, Индомнитус вовсе не кажется могилой — скорее, мы словно перенеслись в другое время.

Деревянные доски сверкают, словно палубу только что начистили. Все канаты, которые давно должны были сгнить, аккуратно смотаны и уложены. Черные паруса колышутся на невидимом ветру, словно корабль стоит на пороге долгого путешествия, застыв во времени в ожидании возвращения своей пропавшей команды.

Я провожу пальцами по штурвалу, а Нико подходит ко мне сзади.

— Это прекрасно.

Он кивает с задумчивым выражением на лице, оглядывая палубу.

— Так и есть.

Корабль украшен так же богато, как и все остальное в Нико, — это не просто функциональное судно, а настоящее произведение искусства. Все детали выточены с ювелирной точностью, все изгибы плавные, а резьба сияет.

Он тяжело сглатывает.

— Мы с Сэмом покинули Сомнию, когда нам было по пятнадцать, на плоту. Мы отчаянно хотели найти другую жизнь или умереть, пытаясь это сделать. Наверное, нам стоило погибнуть.

Он невесело усмехается.

— Тогда порталы еще работали, и любой мог пройти через них, если хватало смелости. По какому-то счастливому стечению обстоятельств посреди самой страшной бури, которую я когда-либо видел, мы нашли один из них и прошли через него в другой мир. Это место было проклято тьмой, но в то же время там царила свобода, о которой я всегда мечтал. Я вырос там. Построил свою жизнь так, чтобы больше никогда не оказаться беспомощным. Этот корабль олицетворял собой все, о чем я мечтал, пока рос под опекой Пэна. Команда стала моей семьей. Корабль стал моим домом. Я исследовал каждый уголок этого мира и многих других за его пределами. Я всегда стремился к новым горизонтам, к новым берегам, где мог бы найти что-то, что заполнило бы вечную пустоту внутри меня.

Я внимательно слушаю, отчаянно нуждаясь в каждой частичке его личности, которую он мне дарит. Мы прожили целую жизнь порознь, в одиночестве. Узнать все, что с ним происходило, увидеть каждый шрам, каждое мгновение — огромная привилегия.

— Я так и не нашел этого, — он встречается со мной взглядом. — До тебя.

— Спасибо, что показал мне, — тихо и смиренно отвечаю я.

Нико прерывисто вздыхает.

— Честно говоря, я не ступал на эту палубу с тех пор, как убил Вечного. После того как я похитил Венди и отправил ее прочь, он сжег мачты и утопил Индомнитус в море. По его мнению, это было справедливо…Я забрал то, что он любил, даже если его любовь была извращенной и темной. Поэтому он украл мою.

На его лице читается глубокая тоска, когда он оглядывает свой любимый корабль.

— Полагаю, не только мою. После моего предательства он запер все порталы, заточив нас всех здесь навечно.

Я хмурюсь, глядя на корабль.

— Как…

Нико грустно усмехается.

— Остров поднял ее со дна. Напоминание обо всем, что я потерял, убив его якорь. На случай, если я когда-нибудь забуду.

Он обнимает меня и зарывается лицом в мои волосы. Я прижимаюсь к его груди, наслаждаясь его ледяным запахом. От его прикосновений по моей коже разливаются прохлада и обжигающий жар.

Когда он прижимается ко мне всем телом, я с ужасом понимаю, что спазмы охватывают не только его руки. Мышцы его рук, шеи и спины напряжены до предела. По тому, как он меня обнимает, как впивается пальцами в мою спину, видно, что он измотан и ему больно.

— Нико, может, нам стоит…

— Мне нужно было, чтобы ты знала, Уилла, — говорит он хриплым шепотом. Мягким и отчаянным.

Меня пронзает страх, совсем не похожий на тот, что я испытывала раньше. Он пронизывает меня насквозь. Я пытаюсь отстраниться, чтобы посмотреть ему в лицо или настоять на том, чтобы мы вернулись в Лунаэдон, но он лишь крепче прижимает меня к себе.

— Мне нужно, чтобы ты меня выслушала, — говорит он. От тревоги, сквозившей в его словах, я цепенею в его объятиях, а страх сковывает мое сердце.

— Я бы сделал все это снова. Я бы снова прошел через всю эту боль, чувство вины, тьму. Я бы выбрал тот же путь и позволил бы всему миру считать меня злодеем, если бы это привело меня к тебе, Уилла. Даже если бы у нас с тобой было всего несколько мгновений, я бы сделал это снова.

Он убирает мои волосы со лба и наклоняется, чтобы коснуться губами моей щеки.

— У нас вечность, Нико. Еще немного времени, и я стану якорем, и все это… все это будет стоить того, чтобы быть с тобой.

Нико слабо улыбается.

— Ты не якорь, Уилла. Ты — свобода, которую я всегда искал. И я надеюсь, ты знаешь, как сильно я тебя люблю.

Мое сердце замирает, а затем мчится вперед, как будто его ритм изменился: теперь это не изолированный ритм, а мелодия. В унисон с его ритмом.

Я обнимаю его за шею и страстно целую, вкладывая в этот поцелуй все, что нас связывает. Боль и смерть, созидание и свет, и все, что между ними. Все, через что мы прошли, пробиваясь сквозь время и миры, чтобы найти друг друга.

Потому что Нико — мой якорь и моя буря, моя свобода и мой дом. Я думала, что, выбрав что-то одно, я откажусь от другого, но теперь я понимаю, что настоящий дом — это свобода. Это возможность жить так, как хочешь. Не прятать свои недостатки и темные стороны. Знать, что у тебя всегда есть убежище, куда можно вернуться.

Нико целует меня в ответ, не сдерживаясь, его язык танцует с моим, а пустота в моей груди наполняется теплом.

Я думаю, что могу умереть от полноты и счастья, когда ноги Короля Нежить подкашиваются, и он рушится на палубу.

Глава 40

Уилла

Ядовитый ужас растекается по моим венам, когда ноги Нико подгибаются, и он падает на сверкающую палубу Индомнитуса. Его голова ударяется о пол, глаза закатываются, из них и ноздрей начинает сочиться черная кровь. Некоторые ленты лихорадочно извиваются вокруг него, другие тянутся ко мне, словно хотят притянуть меня к нему. Но меня не нужно уговаривать, я уже падаю рядом с ним, а его челюсти сжимаются, и тело начинает содрогаться в конвульсиях.

— Нико! — кричу я, обхватив его лицо ладонями. Кровь окрашивает мои