Нежить - Амара Кальдерини

пальцы в оникс, такой же неизменный, как его глаза, и волна тошноты подкатывает к горлу, когда я понимаю, что его кожа ледяная. Не обычный лед зимней ночи, а липкая. Осунувшаяся. Его тело под моими пальцами сотрясается от жестокой дрожи, волна за волной.

Его зубы стучат, изо рта начинает идти пена, а я беспомощно пытаюсь удержать его в таком положении, чтобы ему не было так больно. Но нет такого места, где он не был бы напряжен, нет такой части его тела, которая не была бы скована.

Когда он впал в транс на пляже, это длилось всего несколько мгновений. Но с каждой минутой приступ становится все сильнее. Паника сдавливает мне горло и ребра. Я мысленно прокручиваю в голове события последних нескольких дней, и страх становится осязаемым, сдавливая мне легкие, когда я понимаю, что Нико не использовал свою магию. Даже в шутку, в уединении нашей спальни. Ни разу.

Его боль не должна быть такой сильной, что-то не так. И здесь нет никого, кто мог бы нам помочь, никто не услышит моих криков из недр «Крокодила». Если я вытащу его на пляж, он окажется на открытом месте, уязвимый для нападения. И это если он вообще доживет до этого момента.

Только Нико может отнять жизнь, но как насчет его собственной? Неужели он так же уязвим перед своей магией смерти, как и все остальные?

Мне нужно вернуть его в Лунаэдон.

Сглотнув комок в горле, я делаю глубокий вдох и прижимаю Нико к себе. Его тело дергается в моих руках, но я крепко сжимаю его и закрываю глаза. Я чувствую мерцание силы, бесконечное разнообразие красок, сверкающих за моим сердцем.

Я глубоко вздыхаю, пытаясь сгладить острые углы своих мыслей, чтобы сосредоточиться. Мне не требуется много времени, чтобы найти свою магию. Окунаясь в нее, как в чернильницу, я медленно рисую мечту на чистом холсте своего разума. Я начинаю с крупных мазков и цветовых блоков, как мы практиковались с Сэмом, и постепенно изображение начинает обретать форму. В отличие от тех, что я рисую кистью, эта картина не кривая, не размытая и не раскрашенная неправильно. Это четкие линии и плавные мазки. Тени и свет моего сердца.

Это замысловатые шпили Лунаэдона — высокие окна, четкая каменная дорожка, зловещие каменные ворота, — но это нечто большее. Тепло от посиделок во внутреннем дворике под звездным небом, язвительный смех Тирнана. Застенчивые улыбки Сэма, когда он рассматривает мою новую картину. Это колкие замечания Марины, когда мы с Нико ссоримся в тронном зале.

Это дом.

Ты — мое убежище. Ты — моя свобода.

Я задерживаю дыхание, мысленно дорисовывая картину, штрих за штрихом. А потом с диким смехом выпускаю все это.

Волна энергии расходится от меня во все стороны, и, когда я открываю глаза, я уже знаю, что увижу.

Нико в моих объятиях в вестибюле Лунаэдона.

Изо рта у него летят брызги слюны, из груди вырывается сдавленный стон. Ужасный глухой звук вырывается из его груди, пока тело разрывается на части. Все мышцы напряжены до предела, я уверена, что от такого давления его кости вот-вот сломаются. Кровь черными струйками стекает из его глаз, окрашивая бледную кожу, словно чернила, пролитые на пергамент.

По моим щекам текут слезы, а крики эхом разносятся под высоким потолком и отдаются в ушах. Я не понимаю, что крики исходят от меня, пока Марина не оказывается рядом и не берет меня за руки. Ее лицо побледнело от ужаса.

В слепой панике я сопротивляюсь, не желая ни на секунду оставлять Нико. Я единственная, кто может до него дотронуться, единственная, кто может его утешить. Я нужна ему рядом. Марина мягко, но настойчиво отводит мои руки, вцепившиеся в рубашку Нико, и показывает на Сэма, который стоит на коленях с другой стороны от Нико.

Всхлипывая, я позволяю Сэму работать. Его магия окутывает Нико, расслабляя каждый мускул по очереди. Лицо Сэма искажается от боли, когда он принимает в себя все, что может, волна за волной. И хотя этого достаточно, чтобы Сэм издал глубокий стон, этого недостаточно, чтобы ресницы Нико перестали вздрагивать, а зубы — скрипеть. Как будто, несмотря на неподвижность его тела, его разум все еще разрывается на части.

У меня пересохло в горле, глаза щиплет, но я все же осмеливаюсь взглянуть на Сэма.

— С ним… с ним все будет в порядке?

Вопрос вырывается сам собой, и я чуть не смеюсь от его нелепости. Конечно, с ним все будет в порядке. Он — Король Нежить, всемогущий правитель страны грез. Он — повелитель боли и смерти, и ничто не может его сломить.

Вселенная не могла дать его мне только для того, чтобы потом забрать обратно.

Сэм не смотрит мне в глаза и не отвечает на мой вопрос. Он лишь сосредоточенно держит руки над Нико, словно малейшее отклонение заставит припадки Нико начаться снова.

Меня охватывает тревожный страх, который начинается в голове и стекает по спине.

— Сэм! — кричу я, отчаянно пытаясь сохранить ощущение реальности, пока мир вокруг меня начинает вращаться.

— Сэм.

На этот раз это не требование, а мольба.

Хотя время не останавливается и не несется вперед с бешеной скоростью, оно кажется пугающе похожим на то, что было раньше. Как будто все, что связывало нас с реальностью, оборвалось, и нам остается лишь хвататься за разорванные узы, которые когда-то так крепко нас держали. Мой гнев, который все эти годы помогал мне оставаться эффективной, исчез. И на его месте остался только страх — острое ощущение, едкий привкус на языке.

— Он не использовал свою магию. Он не использовал свою силу! — говорю я Сэму, но в то же время обращаюсь к самой себе. Он не использовал свою силу. Так не должно быть. Он не должен быть таким.

А за этим стоит самая ужасная мысль, которую я отчаянно пытаюсь отогнать, чтобы она не сожгла меня заживо. Она окутывает меня плотным саваном, окутывая пламенем: это моя вина.

Я чувствую это нутром, чувствую так же, как чувствую остров. Равновесие, которое Нико сохранял на протяжении двух столетий, рушится, и это моя вина. Нагрузка, связанная с тем, что он был якорем, боль, страдания — все это в конце концов его сломило. Если бы только я согласилась остаться раньше; если бы я сосредоточилась на том, чтобы овладеть своей силой, а не пряталась от нее; если бы я только поняла, что каждый раз, когда Нико проникал в мою душу, каждый раз, когда