Дикорожденный - Перри Торани

В смятении, отчаянно нуждаясь в движении, иначе он бы просто умер, он достал инструменты из механического шкафа и вернулся к креслу Норы. Превозмогая изнеможение, он принялся чинить её тонкую цепочку. Используя игольчатый кончик одного из инструментов, Айрик разомкнул два сломанных звена, а затем загнул их обратно, сцепив друг с другом.

В конце концов его пальцы успокоились, позволив ему проверить каждое звено в цепочке и выправить перегибы и заломы. Мало-помалу он чинил последние осколки мира Норы, в то время как его собственный мир распадался на части.

Глава 66

АЙРИК

Торрен вернулся глубокой ночью. Он тяжело поднялся по аппарели, с силой захлопнул дверную панель и запер её. Деталь за деталью он стянул с себя литой костюм, бросив его бесформенной кучей. Наконец, он сорвал шлем, обнажив покрасневшие глаза.

— Я нашел три аварийных маяка, — пробормотал он, встряхивая волосами. Он опустил голову, чтобы отдышаться, а затем заговорил снова: — Все разбиты. Это не может быть ошибкой — это умысел.

Он скрылся в коридоре. Айрик услышал, как отъехала, а затем закрылась дверь каюты.

И тогда он снова остался один.

Прошло еще несколько часов. Айрик сидел на полу в конце коридора, так, чтобы дверь Норы оставалась в поле зрения. По его спине катился пот, рубашка прилипла к телу. После двух ночей без единой минуты сна края его сознания начали рассыпаться.

— Дрозекар, — голос Айрика прозвучал как царапающий хрип. — Каков статус регенерационных камер?

— Один… два… один разумный вид. Не поврежден — вмешательство. С-с-статус: в сознании и реагирует. Должен ли я…

Айрика прошил адреналин, и он бросился к отсеку с камерами. Ксалликс должен был находиться под действием седативных.

Распахнув дверь сам, потому что корабль реагировал недостаточно быстро, Айрик привалился к ней, тяжело дыша. Ксалликс лежал в камере — точно так же, как они его и оставили. Всё так же зафиксирован, погружен в частичный стазис. Разбитый межзвездный коммуникатор лежал под регенерационной камерой.

Улики, как сказал Торрен. Лучше держать всё в одном месте.

В коммуникаторе были английские слова. Секрет, который должен был остаться между его отцом и Оурексом в те времена, когда попытки установить контакт с людьми казались приоритетными. Когда его отца убили, было решено, что язык для контакта больше не нужен. Как только Алгоритм постановит, что пришло время принять Землю в лоно Вейнари, единственным механизмом воздействия на человечество станет сила.

Языковой переводчик говорил так же хорошо, как и Айрик, если не лучше. Единственным местом, где можно было найти столько слов, было Хранилище Джортага, которое должно было оставаться недоступным с момента убийства его отца. Или же получить их от других людей на Земле.

Хотя он и не понимал почему — ведь Наблюдатель не мог его видеть, — Айрик бесшумно прокрался в комнату. Он оперся на стеклянный щит, глядя сверху вниз на лицо Ксалликса.

Что-то стукнуло по стеклу. Его боевой нож. Когда он успел вытащить его из ботинка?

В глазах помутнело. Гнев полыхнул в нём, как неконтролируемый лесной пожар. Его палец завис над герметизирующим портом.

Убей его, — произнес голос, который никак не мог принадлежать ему самому. — Он видел, кем Нора является для тебя. Ты неубиваем. А она — нет. Что бы или кто бы за тобой ни охотился, они поймут: величайшим оружием против тебя будет она.

Айрик мог бы это сделать. Здесь. Сейчас. Торрен ничего не узнает, пока не станет слишком поздно. К тому моменту от Ксалликса не останется ничего, кроме изувеченной плоти, сухожилий и костей.

Пот капал с волос Айрика на стекло. Края зрения почернели. Слева от него появилась тень, ползущая к нему неестественными волнообразными движениями. Та тончайшая часть разума Айрика, что ещё цеплялась за реальность, подсказывала ему, что то, что он видит, не может быть настоящим.

Что это воспоминание. В ту ночь на Лемидах погибли все — Айрик лично об этом позаботился. Он потерял свой меч, но не потерял своё тело. И этого оказалось достаточно, чтобы уничтожить всё.

Но тень никуда не исчезала. Она приближалась. Айрик вжался в стену, крепко зажмурившись. И всё же он видел спину другого моразира, забиравшегося в эвакуационный скиф. И безошибочно узнаваемый блеск прищуренных глаз, наблюдавших за ним.

Кто-то со скифа крикнул:

— Его горло!

Но мятежник — враг — раб — Айрик уже не мог разобрать кто — был уже мертв. В ту ночь никто не смог бы выжить после встречи с Айриком. Именно страх спровоцировал его состояние. Какая-то неведомая сила, скрытая в земле, вырвала меч из его хватки. Тогда он не знал, что это было, но теперь знал: особым образом настроенная гравитация, нацеленная исключительно на его клинок, выкованный из иного металла, чем любой другой Меч Уллиэля.

Это невозможно. Айрик резко отшатнулся, пытаясь вырваться от того, что его окружало. Боль пронзила голову, когда он ударился о стену. В кармане звякнул металл — ожерелье Норы, которое он только что починил.

Потирая глаза, он попытался избавиться от видений.

Она его не бросила. Не так, как другие моразиры. Она оттащила его в безопасное место. Очистила его.

Она никогда его не оставляла.

Мой свет. Черанна. Нора.

Копье осознания пронзило его, вытягивая правду его сердца на поверхность.

Он не мог сделать ничего, что причинило бы вред Норе. Если он это сделает — если убьет Ксалликса, начнется расследование, и он обречет себя на клеймение или на кое-что похуже. Он лишит Нору той малой толики защиты, которую мог предложить как моразир с безупречной репутацией. Моразир без клейма. И даже несмотря на то, что его вера в Вейнари рушилась, ему придется притворяться. Ещё немного. Чтобы сохранить силу и доступ, которые давал ему меч.

Спотыкаясь, он отошел от регенерационной камеры, очутился у двери Норы и отодвинул в сторону нетронутый поднос с едой. Он сжал ручку двери с такой силой, что металл погнулся в его хватке.

— Айрик? — позвал его нежный голос.

Дыхание застряло у него в горле. Почему она до сих пор не спит?

Глава 67

АЙРИК

Абсолютная анархия опустошала его разум.

Торопливые шаги приблизились к двери. Раздался писк, и дверь с шипением отъехала влево, открывая проход.

Перед ним стояла Нора с той самой своей кривоватой улыбкой. Она придерживала согревающее одеяло, обернутое вокруг её обнаженных плеч.

Его желудок сжался, а внизу живота