Начало - Ана Эм

Никогда не думала о других городах, для меня весь мир всегда ограничивался Керионом и Аргосом.

– А это не опасно?

Мы сворачиваем направо в небольшой узкий коридор с различными ремешками на стене. Не знаю, как они называются, но кажется, их используют, чтобы седлать лошадь.

– Опасно. Поэтому Калеб непосредственно участвует в каждой перевозке. Он следит за тем, чтобы на дороге не было сюрпризов.

Следит с неба, тут же соображаю я. Калеб по-прежнему остается для меня загадкой.

– Фин сказал, Калеба нашли в лесу.

На мгновение Эдриан замирает, но потом отпускает мою руку и распахивает деревянную дверь. Та со скрипом открывается. Кладовка. Внутри кучей свалены садовые инструменты, тачка и прочий хлам. Слой толстой пыли и паутины покрывают все снизу до верху.

Этим явно не пользовались годами.

– Да, Эбби и Майкл. Они принесли его к моим родителям, и те решили оставить Калеба в стае. – кивает на инструменты. – Выбирай, что нужно.

– Но разве это не странно, что он такой один? У него должны быть родители, семья. Он не мог появиться из воздуха.

Уголки губ Эдриана дергаются вверх.

– Скорей всего, так и было. Возможно, его семья далеко отсюда.

– И он не пытался их отыскать?

Эдриан складывает руки на груди, прислонившись к ближайшей стене.

– Можешь сама его спросить.

Гениально, и как я сама до этого не додумалась.

– Он не особо любит отвечать на вопросы.

Эдриан пожимает плечами.

– Что есть, то есть.

Я разочарованно вздыхаю, понимая, что большего не добьюсь, и принимаюсь копаться в инструментах. Что–то сильно заржавело, но некоторые лопатки вполне пригодны. Бросаю их в тачку вместе с большими садовыми ножницами. Их наверное, нужно будет заточить.

Эдриан тут же берет тачку в руки и вывозит из кладовки. В своей серой футболке и джинсах он выглядит прям как настоящий рабочий. Мои глаза не могут оторваться от его напряженных покрытых венами предплечий.

– Ты не часто носишь футболки. – замечаю я, когда мы медленно выходим из амбара или конюшни. Не уверена точно, как это называется.

Волк бросает на меня быстрый взгляд.

– Тебя это огорчает?

– Нет. Совсем нет. Рубашки мне нравятся больше.

Черт.

Что я только что сказала?

На губах Эдриана тут же растягивается широкая довольная улыбка.

– Буду иметь ввиду.

Мои щеки вспыхивают, и я прикладываю к ним свои ладони тыльной стороной, чтобы остудить.

Как только мы приступаем к работе, мои мысли разом куда-то испаряются. Проходят часы. Волосы мешали, и я заплела их в тугую косу. Руки быстро покрылись пылью и землей, потому что я намеренно игнорировала перчатки. Чувствовать руками землю в сто раз приятнее. Будто бы я могу нащупать само сердцебиение природы.

Эдриан с поразительной точностью следовал всем моим указаниям. В голове вспыхивал целый вихрь идей по поводу ландшафта. Но я решила, оставить здесь все максимально так, как задумала мама Эдриана.

Расчистив дорожки, убирала сорняки. Вся ненужная трава волшебным образом пропадала под землей, исчезала, будто бы ее и не было. От этого мое сердце забилось сильнее. Но Эдриан совсем не удивился.

«Кажется, ты ему нравишься» – вот все, что он сказал, но я поняла.

Ему.

Лесу, саду, той жизни, что кипела вокруг.

Насекомые порхали в воздухе, иногда мне казалось, что они наблюдали. В носу стоял потрясающий аромат цветов, и я жадно вдыхала его, словно тот был давно забытой частью меня.

Я ликовала вместе с деревьями, кустами, слышала их, чувствовала и не переставала улыбаться. Руки продолжали работать, но я не уставала. Совсем. Напротив, мне хотелось потеряться здесь, остаться в этом крохотном прекрасном мире. Я даже и не подозревала, насколько сильно мне этого не хватало.

Часы шли, текли незаметно. Солнечный свет стал практически оранжевым, а воздух наполнился горной свежестью, словно лес выдыхал полной грудью.

– Да ты же настоящий цветочек, Камилла. – раздается голос Фина, и я поднимаю голову. Он появляется на ступеньках веранды, недоуменно уставившись на нас с вожаком. – Прям ромашка в поле.

Эдриан выпрямляется, отряхивая руки. Его шея блестит от пота. Глаза без труда находят мои. Я сижу в высокой траве, перепачкавшись по локоть в земле. Почти уверена, что и на моих щеках есть грязь.

– Скорее роза, – исправляет Эдриан, усмехнувшись. – С шипами.

Я замираю и не выдержав, спрашиваю:

– Почему роза?

Он улыбается так, словно это очевидно.

– Потому что они красивые и колючие, не подпускают к себе близко.

Опустив голову, я скрываю улыбку и гадаю, почему из всех людей именно он видит меня насквозь.

28

Когда я жила в Аргосе, каждое утро просыпалась на рассвете, завтракала в одиночестве, избегая людей. Затем шла в хранилище и утопала в работе до заката. Искала книги по требованию, синхронизировала материалы, восстанавливала данные, помогала тем, кому требовалась помощь. Засыпала я в полном одиночестве, выпивая предварительно снотворное. Потому что кошмары войны, фантомные боли раненых преследовали меня, даже когда я закрывала глаза. Так прошел год, затем еще один. На третий снотворное больше не требовалось. Я спала три, может, четыре часа. Ночная тишина сдавливала грудь, но я была ей рада. Мне казалось, в ней я слышу себя. У меня была рутина.

Я все еще просыпаюсь на рассвете, даже раньше, потом мчусь на тренировку с женщинами. Они делают успехи. Шейла сама лично сделала каждой по короткому мечу. Вместе мы учились обороняться и нападать. Небольших ран было не избежать. Но никто не жаловался, напротив, я видела огонь в глазах каждой. Им нравилось падать. Нет. Не так. Им нравилось подниматься. Нравилось чувствовать силу.

Удовлетворенная тренировкой, я завтракала в пекарне Эбби вместе с Калией и Вионой. Из кухни доносились жалобные стоны Фина. Его мать заставила помогать с тестом. Фин выносит нам новую порцию булочек, и на нем розовый фартук. Мы с Калией едва сдерживаемся от смеха. Но не Виона.

Солнце медленно поднимается, отбрасывая яркие блики на дерево с резьбой в самом центре зала, и картина словно оживает. Я пью сладкий ягодный чай, не переставая улыбаться, слушая как Фин с Вионой выясняют, кто из них большая принцесса. Он собирается по-тихому смыться, пока Эбби отвлеклась, объясняя что-то Дине, но Виона так громко закричала: «Уже уходишь, братец?», что тот сдается и возвращается на кухню.

После, мы вместе с Калией и Вионой спешим домой. Они отправляются готовить завтрак мужчинам, а я бегу в сад. Как раз